Даже во время нашего нелегкого путешествия в Прагу, когда мы часто страдали от холода, Джек ухитрился подрасти. Должно быть, Пьер его безостановочно кормил. Я подняла голову. Рядом стояли Энни и Пьер.

– Мэтью обрадуется вашему приезду. – Я улыбнулась. – Он скучал без вас.

– И мы по нему тоже скучали, – сказал Джек.

Он запрокинул голову. Только сейчас я заметила под его глазами темные круги. Роста в нем прибавилось, но выглядел он вялым.

– Ты никак заболел? – спросила я, дотрагиваясь до его лба.

Здешний климат не отличался мягкостью, и простуды могли вызвать серьезные осложнения. Говорили, что в Старе Месте свирепствует эпидемия. Мэтью предположил грипп.

– Джек плохо спит по ночам, – тихо пояснил Пьер.

Сказано это было серьезным тоном и намекало на некую причину, вызывающую бессонницу у восьмилетнего мальчика, но все расспросы я оставила на потом.

– Зато сегодня ты отлично выспишься. В твоей комнате стоит большая кровать с периной. Тереза проводит тебя туда, покажет, где лежат твои вещи, и умоет перед ужином.

Чтобы не будоражить вампиров, мы разместили Энни и Джека на третьем этаже, где находились и наши комнаты. Поскольку дом не отличался просторностью, на первом этаже размещались только кухня и кладовая. Комнаты второго этажа предназначались для официальных приемов. На третьем, как я уже сказала, обитали мы и дети. Вотчиной вампиров был четвертый, мансардный этаж с великолепным видом на Прагу и открывающимися окнами, которые давали доступ природным стихиям.

– Господин Ройдон! – закричал Джек.

Раньше чем Тереза успела поймать его за руку, он бросился к двери. Я не представляла, как он сумел разглядеть возвращающегося Мэтью. За окном спустились сумерки, отчего темно-серая одежда моего мужа вообще становилась незаметной.

– Осторожнее! – воскликнул Мэтью.

Он успел поймать Джека, иначе мальчишка ударился бы о твердые как камень вампирские ноги. Галлоглас, вернувшийся вместе с Мэтью, успел сорвать с головы Джека шапку и взъерошить давно не мытые волосы.

– Мы чуть не замерзли на реке. Однажды сани перевернулись, но собака не пострадала. Я ел жареного кабана. Когда ехали в повозке, у Энни юбка попала в спицы колеса, и она едва не вывалилась. – Джек торопился сообщить все обстоятельства их путешествия. – А еще я видел пылающую звезду. Она была не очень большая, но Пьер сказал, что, когда вернемся домой, нужно обязательно рассказать об этом мастеру Хэрриоту. Я для него рисунок сделал.

Джек сунул руку в замызганный дублет и достал оттуда не менее замызганный клочок бумаги. Бумагу он передал Мэтью с необычайной торжественностью, словно это была священная реликвия.