– Когда ты начал называть Томаса Хэрриота Томми? – спросила я.

Отец сделал вид, что не слышит:

– Обними меня перед уходом. И не забудь хорошенько поразвлечься. Слышишь? – Отец развел руки. – Увидимся на обратном пути, малышка.

Стивен вытолкал нас на лестницу и захлопнул дверь. Я потянулась к ручке. Холодные пальцы Мэтью перехватили мою руку.

– Мэтью, ему остались здесь считаные часы.

Я протянула другую руку. Муж перехватил и ее.

– Я знаю, – тихо сказал он. – И твой отец тоже это знает.

– Тогда он должен понять, что я хочу провести эти часы с ним.

Я смотрела на дверь, желая, чтобы отец открыл ее. От меня к двери протянулись нити. Они свободно прошли через волокна древесины и устремились к колдуну, находившемуся по другую сторону. Одна нить лопнула и ударила по тыльной стороне ладони, как резинка для волос.

– Папа! – вскрикнула я.

– Диана, марш развлекаться! – рявкнул он в ответ.

Мы с Мэтью бродили по городу. Магазины сегодня закрывались раньше обычного. Горожане спешили в пабы. Мясники складывали возле лавок аккуратные горки костей: белых, чистых, словно их предварительно прокипятили.

– Для чего эти кости? – спросила я, увидев третью по счету костяную горку.

– Для костяных костров?

– Каких костров? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Я же сказал: костяных. В канун середины лета принято зажигать костры: костяные, дровяные и смешанные. Каждый год мэр издает грозные предостережения, требуя отказаться от потакания замшелым суевериям, но люди все равно упрямо соблюдают древние традиции.

Мэтью повел меня обедать в знаменитую гостиницу «Бель соваж» на Ладгейт-Хилл, недалеко от Блэкфрайерса. Там можно было не просто поесть. «Бель соваж» представлял собой развлекательный комплекс, где перед посетителями разыгрывались пьесы и состязались фехтовальщики. Здесь же выступал знаменитый конь по кличке Марокко, умевший выделять среди зрительниц девственниц. Конечно, это не катание на роликах в Дорчестере, но нечто подобное.

Улицы были полны лондонских подростков. Они переходили из одной пивнушки в другую, переругиваясь и отпуская плоские шуточки. Днем большинство из них, будучи слугами и подмастерьями, выполняли тяжелую работу, а вечером хозяева заставляли их стеречь магазины и дома, нянчить детей, ходить за провизией, носить воду и делать еще сотню мелких дел, без которых не мог существовать тогдашний быт. Но в этот вечер Лондон принадлежал им, и подростки наслаждались каждой минутой свободы.

Мы проделали обратный путь и снова очутились возле входа в Блэкфрайерс, когда часы на башнях отбивали девять часов вечера. С этого времени городская стража начинала обход улиц. Правила требовали, чтобы после девяти часов все сидели по домам, однако сегодня никто не собирался соблюдать правила и принуждать к их соблюдению. Хотя солнце зашло часом ранее, на улицах было светло от почти полной луны.