И все-таки – последствия деструкции налицо. В телевизоре на месте кинескопа зияет черная дыра, в мертвом холодильнике хоть шаром покати, искромсанная одежда из гардероба исчезла, а что осталось – поместится в дипломате. В посудном шкафу – только пара стаканов и тарелка. Часы стоят, ни один электроприбор не работает. Кто-то тщательно перебрал все вещи в квартире и выбросил то, что, на его взгляд, уже непригодно. В доме стало просторнее – и, в общем, уютнее. Ничего лишнего. Некоторых нужных вещей не хватает, но что мне сейчас могло бы понадобиться, я даже не представлял.

Я сразу же пошел в ванную, проверил газовый обогреватель и включил воду.[89] Мыло, бритва, зубная щетка, полотенце, шампунь – все на месте. Душ работает. Даже банный халат уцелел. Если чего-то и не хватало, я все равно не понял, чего именно.

Пока ванна наливалась, я вышел в комнату и застал толстушку за чтением «Шуанов» Бальзака.[90]

– Слушай, а разве во Франции тоже были выдры? – спросила она.

– Были, наверное.

– А сейчас есть?

– Не знаю, – ответил я. Еще только выдрами я сегодня не интересовался.

Я присел в кухне на стул и попытался собраться с мыслями. Это что же получается? Кто-то нарочно пришел и вылизал каждый уголок моего жилища? Но кто? Те громилы от кракеров? Или люди Системы? Что ими двигало, о чем они думали, я не имел ни малейшего представления. Но как бы то ни было: к анонимным уборщикам квартиры я, в общем, испытывал благодарность. Что ни говори, а приятно вернуться в чисто прибранный дом.

Я предложил толстушке мыться первой. Она заложила страничку, встала с кровати, прошла в кухню и начала раздеваться. Шурша при этом одеждой настолько естественно и откровенно, что я, сидя в комнате на кровати, немедленно представил ее голой. Ее тело было и взрослым, и детским сразу. Тугая плоть, как молочное желе, обволакивала ее чуть больше, чем обычного человека. И в то же время то была очень правильная полнота: если смотреть в глаза, очень легко забыть о том, что она толстушка. Плечи, бедра, шея, животик – упругие, как у китенка. Грудь небольшая, но так и просится в мужскую ладонь. Попка безупречно подтянута.

– Как тебе мое тело? Неплохо? – донеслось из кухни.

– Неплохо, – ответил я, не поворачиваясь.

– Знаешь, сколько мне стоит форму поддерживать? Постоянно – то мучное, то сладкое…

Я молча кивнул.

Пока она мылась, я снял мокрые штаны, переоделся в остатки одежды и, завалившись на кровать, прикинул, чем бы заняться дальше. Скоро полдень. У меня в запасе – двадцать четыре часа с небольшим. Я должен составить план действий. Последний день жизни негоже проводить как попало.