Внезапно на тропе выросли три здоровенных фигуры, закованных в странные серебристые латы. В руках они держали похожие на неказистые оглобли из металла, какую-то невиданную разновидность дубин. На головах были надеты прозрачные шлемы, как будто из слюды или натянутого на каркас бычьего пузыря, только намного прозрачнее.

Один поднял руку и крикнул по-русски:

— Остановитесь!

— Это ж сын Белого Волхва Никития Рязанского, Добрыня со своими названными братьями, мой жених!

Григорий осадил коня, и ему в грудь уперлась тихо гудящая угловатая дубина Добрыни, богатыря ростом в пешем виде сравнимого с ним конным.

— Кто ты, мил человек? — богатырь усилил давление на оружие.

— Я Григорий, по прозвищу Кутерьма, и я люблю Ладомилу! Знай об этом, витязь, прежде чем убьешь меня.

— Не убивай его, Добрынюшка, он спас меня из татарского полоня! За нами погоня, нужно предупредить жителей города об угрозе.

— Ишь, смелый какой? Хорошо, ступайте с миром. Расскажите отцу, что знаете о войске поганых, да побыстрее, а мы их постараемся задержать.

— А как ваши имена?