Сейчас расплачусь! Какая трагедия!

— Меня на куски на арене расчленили! — мне пришлось поднять ставки. — Попробуй это переплюнуть!

— Потому что язык нужно было за зубами держать, — хмыкнула девица.

Меня заколотило от только угасшего бешенства.

Тебя забыть спросил. Небось играет в тепличных условиях, пока меня на полосы резали, да сожрать пытались с самого старта.

— Дура неуклюжая!

— Идиот болтливый! — насупилась собеседница.

— Хамло мшистое! — махнул рукой, очерчивая её вид.

Выглядишь, как брюссельская капуста, научившаяся ходить!

— Неотёсанный салабон! — прошипела она.

Желваки играли на лице девушки. Брови хмурились. Глаза метали молнии. Пальцы сами собой сцепились в кулаки, словно она готова была начать драку в любой миг. Резко очерченные скулы придавали ей вид суровый и строгий, но в тоже время точеный. Иссиня-черные волосы сложены в короткую косу. Клыки нижней челюсти немного выбиваются изо рта.

Я даже залюбовался на мгновение. Присутствовало в ней что-то необычное. Честное. Живое. Такой человек, если уж будет тебя ненавидеть, то всем сердцем и открыто, а если встанет за тебя, в спину никогда не ударит.

Почему я так решил? Не знаю. Интуиция?

Я оторвался от её внешности и сфокусировался на последней реплике. Это ругательство звучало максимально неуместно. Кто так вообще выражается? Прапор за сорок? Идиотская ситуация.

Меня начало распирать от смеха и через миг я дал ему волю.

Вскоре и Фурия, необычный ник, ей идет, не выдержала, заливаясь. Нет, не как ручеек или колокольчик. Милые глуповатые метафоры не подходили ей абсолютно. Её хохот звучал энергично и заразительно. Не гогот или ржач, но смех человека, который не привык скрывать эмоции или душить свои порывы. Такой человек будет читать книгу в метро и на забавной сцене, начнёт хохотать на весь вагон, ни капли не стыдясь своих чувств.