Вся троица захыкала, подмигивая Михе и тыча друг друга в бока. Миха набычился.

— Шли бы вы подальше, — буркнул он и побежал наверх по сходням.

3

Азора и правда весь водный путь от Парома до селения Причалы, откуда начиналась дорога до Толоса, просидела в трюме. Боялась подручных Гарро. Миха, еще со вчерашнего дня собиравший от Дана, Дериха и Тинкина ежеминутные подковырки, мужественно таскал ей еду с камбуза и как мог развлекал разговорами.

— Чего она трусит? — спрашивал Дан и со значением похлопывал по железной ноге «Молотобойца», занявшего добрую треть палубы. — Отобьемся от старого кукольника, если чего.

Миха хмурился и уходил в трюм. В ночь перед отплытием, которую Азора коротала в мастерской Друза, а Миха, чтобы ненароком не привлечь чьего внимания, в гостинице, случилось необычное.

Миха ворочался под кусачим одеялом и уговаривал себя, что поступил правильно, послушавшись Азору и оставшись в гостинице. Их могли видеть вместе в Котле. Если Азору и в самом деле будут искать, то нет ничего проще проследить за Михой до мастерской Друза.

Сон к сыну Атмоса не шел. За окном горланили припозднившиеся гуляки, праздновавшие окончание Турнира. Команда «Молотобойца» осталась допивать брагу со Старым Медведем. Дед Ойон то ли спал, то ли отправился опять по неведомым своим шаманским делам. Прислуга разошлась по домам, хозяина Миха не видел, другие постояльцы съехали после драки Дана с лейтенантами Кассара.

Получалось, что во всей гостинице Миха остался один. Укладываясь спать, он как-то об этом не задумывался. Однако после часа бессонных бдений в голову от скуки чего только не полезет. Полезли, как водится, всякие страхи.

В бытность свою в Хладе (и до встречи с Хозяевами Льда) Миха до страшных таежных историй был большим охотником. Людоедствующие тангу, крадущая женихов Хозяйка Зимы, трапперы, перекидывающиеся медведями, Черный Брат Сай Олах — все они собирались вместе с мальчишками на подворье хромого Линека. Старый Следопыт, искренне, как внучат, любивший своих воспитанников, пускал детвору в сарай, где возле старенькой печки друзья Михи взахлеб рассказывали друг другу истории одна другой жутче.

Часть историй оказалась правдой. Миха поежился, натягивая одеяло до подбородка. Звуки поздней гулянки за окном стихли. Даже ветер в печной трубе не ревел, а постанывал тихонько. Дом погрузился в особенную обморочную тишину. Ни человеческих голосов, ни лая собак.

Неудивительно, что скрип открывающейся входной двери был прекрасно слышен и на втором этаже. «Ребята вернулись», — обрадовался Миха. Но почему не слыхать шутливого переругивания Дериха с Тинкиным, почему не стучат сапоги Дана по лестнице? Дверь скрипнула, и все.