Меня эта компромиссная кандидатура, вполне устраивала… иначе, что бы он делал сегодня в нашей тусовке, да и спорщики сразу же успокоились. Регулятором же выступила бывшая Принцесса Вольфрозен, заявившая о своём нейтралитете в этом деле.

Вот только, я не мог не услышать тихое: «Круто…» произнесённое девушкой, когда я достал и разложил своё двуручник. А затем – понеслась.

Барон, как только прошла отмашка, вскинул руку и начал читать заклинание. Что-то опять из огненной стихии. Но в этот момент грохнул выстрел «Отто»… заставивший его подпрыгнуть, из-за вздыбившегося у ног фонтанчика земли, от чего он сбросил заклинание.

Я попал, именно туда, куда и целился, потому как пули на этого урода мне было банально жалко. Получить пулю в лоб – это нужно ещё заслужить! Он вновь сконцентрировался, и даже успел выпустить заклинание, но было уже поздно.

Огненный шар с рёвом пронёсся у меня над головой, потому как я, с разбегу, упал на спину, проехавшись по земле на спине и распрямив ноги, с хрустом впечатал каблуки в колени противника. После этого, не теряя ни мгновения, всунул лезвие своего двуруча ему между ног и коротко рубанул им с рычага вверх.

Не останавливаясь, перекатился в бок и действуя ногами как ножницами, подрубил и так орущее и валящееся на землю тело в нужную мне сторону и по большой дуге, с немалым усилием одной правой руки опустил лезвие плашмя на голову барона.

Что-то хрустнуло, наверное, череп. Впрочем, я ещё не закончил и через долю секунды оказавшись на ногах – засадил контрольный с левой руки из «Эллоры» в голову придурка.

Вот теперь, глядя на подрагивающие в агонии сапоги человека которого звали Габриэль, я был удовлетворён.

Над двориком пронёсся протяжный полный боли и страдания вопль Аэрис и Лира завершила бой. Претензий и возражений ни у одного из секундантов – не было.

Интерлюдия 8. Пробуждение…

Интерлюдия 8. Пробуждение…

Два молодых дворецких едва успели вскочить на заднюю приступку, когда карета сорвалась со своего места и уносимая конной двойкой, помчалась по пустынным, ярко освещённым улицам кампуса, оставляя далеко позади особняк, занимаемый маркизом д’Вергри и четверых рыцарей, один из которых тащил своего так и не очнувшегося товарища, а двое других, уносили завёрнутое в окровавленную простыню тело.

В салоне под мерным мягким светом расположенного на потолке фонаря, горько плакала леди Аэрис, размазывая по лицу слёзы, потёкшую тушь и давно уже размокшую косметику. Нанизанные на тонкие аристократически пальчики драгоценные кольца и перстни, мешали, царапая лицо и потому девушка в сердцах отбросила их в сторону.