– Объявите, что я хочу его видеть.

– Да, капитан.

Рулевой склонился к переговорной трубе и объявил приказ астрологу немедленно явиться к капитану.

– Мерса на мостик поднимался? – осведомился Дюкри через пять минут.

– Мерса?

– Наш алхимик.

– А-а, ваш алхимик, – рулевой покачал головой. – Тоже нет, синьор капитан.

– Возможно, он у себя в каюте, – предположил радист. – Ваш алхимик не часто ее покидает.

– Хорошо, – ответил Уран, направляясь к дверям. – Если на мостик поднимется Галилей, пусть явится в каюту алхимика.

– В чью каюту? – тихо уточнил радист, когда за капитаном закрылась дверь, и рулевой расхохотался.

Мерса действительно оказался у себя: сидел на койке и читал книгу. При появлении капитана он изобразил, что очень хочет подняться, но Дюкри махнул рукой, показав, что алхимик может не напрягаться, и с грустью подумал, что распутывать преступления у него получается лучше, чем управляться со строптивой командой.

За годы службы в тайной полиции Уран изрядно поднаторел в актерском мастерстве и мог с легкостью сыграть любую роль. Ему доводилось изображать адигенов, в том числе знатных, контрабандистов, пиратов, торговцев оружием, военных, инженеров и бродяг. Его ни разу не раскрыли, но роль капитана оказалась чересчур тяжкой.

– Как ваши дела…

– Энди, – подсказал алхимик, поправляя очки и с сожалением откладывая книгу.

– Как ваши дела, Энди? – закончил Дюкри, обрадованный тем, что говорить придется с робкой версией Мерсы.

– Готовлюсь… э-э… к походу.

– Нашли общий язык с командой?

– Мы предпочитаем… э-э… не замечать друг друга.

– Отличное решение, – одобрил Уран, мысленно сожалея, что у него так не получится.

– Благодарю, капитан, – Энди машинально прикоснулся к книге, но отдернул руку. – Вы что-то хотели?