…Или сказал что-нибудь хорошее…

— Ага. — Саня нырнул обратно. Мне захотелось запустить ему вслед мобилкой.

Честно говоря, мне очень хотелось сказать Ленке чего-нибудь ободряющее… ну или хотя бы поцеловать. Но я сильно подозревал, что при малейшем эдаком поползновении в меня полетит сначала мобилка, а следом чугунный люк от канализации.

Ну и ладно, подумал я, оглядывая подъезд. Так себе местечко… надписи на стенах, преимущественно трехбуквенные, замусоренный пол и резкий кошаче-крысиный запах. Сиживал я и покомфортней — помню, на один секрет мы приволокли в окопчик роскошное кожаное кресло от подорвавшегося на мине «лексуса» — ну так мне здесь не шесть часов куковать. В конце концов, напарнице всего-то нужно обменяться десятком слов со своим бывшим — относительно которого я уже стал понемногу заражаться Ленкиной уверенностью. А если что: вот он я, рядом, в щель пасу, и фиг он у меня пистолет успеет вытянуть! Электрик… подумаешь… мы таких по утрам, вместо булочек для кофе… и самого кофе.

Додумать я не успел.

Напарнику удалось-таки меня настропалить — когда между домами показался Вадим, я вздрогнула и прижалась спиной к косяку. Впрочем, пугаться тут было нечего, даже наоборот: вид у бывшего был унылый и усталый, спина ссутулена, голова опущена. Еще шаг — и мне пришлось бы посторониться, пропуская его в подъезд.

— Кхм…

Саня этот… ему бы фантастические романы писать! «Убийца» растерялся так, что выронил чемоданчик.

— Леночка? — недоверчиво переспросил он не то у меня, не то у своих глаз. — Леночка! Ты вернулась?!

Ох… вот этого я и боялась.

— Нет, Вадим, стой… — Я выставила вперед руки, не давая себя обнять. — Мне просто…

Можно было соврать, что я пришла за фотоальбомом, случайно попавшим под раздачу и выкинутым вместе с рубашками, но мне так хотелось скорее покончить с этим делом, что я напрямик спросила:

— Вад, ты хочешь меня убить?

— Леночка… — опешил бывший. — Тебя? Убить?! Что это тебе в голову взбрело?! Я же тебя люблю… как… как…

— Трансформаторную будку? — скептически подсказала я, видя, что Вадим лихорадочно шарит взглядом по двору в поисках столь же достойного обожания предмета.

— Как звезду вечернюю! Светлую, чистую и удивительную! Ты — самое прекрасное, что когда-либо случалось в моей жизни…