Библиотека была для Чимала целой неисследованной вселенной. Большинство книг в ней хранилось в виде микрофильмов, но были и настоящие переплетенные тома основополагающих трудов. Когда его голова и глаза начинали болеть от напряжения, он принимался бродить по библиотеке, наугад вытаскивая с полки книги и перелистывая их.

До чего же сложным оказалось человеческое тело: прозрачные страницы анатомического атласа, переворачиваясь, открывали ему различные органы, как если бы Чимал видел их в натуре.

А звезды – они действительно гигантские шары пылающего газа. Чимал нашел таблицы с указанием их размеров и температуры, с описанием туманностей, звездных скоплений, облаков газа. Вселенная была невообразимо велика, а ведь было время, когда он считал ее сплошной скалой!

Оставив в очередной раз книгу по астрономии раскрытой на столе, Чимал откинулся в кресле и потянулся; ему все время приходилось протирать воспалившиеся от напряжения глаза. Теперь он приносил с собой термос с чаем, так что, отдыхая, можно было прихлебывать напиток. Книга раскрылась на изображении великой туманности Андромеды, похожей на гигантское колесо света на фоне испещренного звездами неба. Звезды. Среди них есть одна, которой следовало бы поинтересоваться, – та, имя которой прозвучало, когда начиналось обучение Чимала. Как же она называется? За это время пришлось запомнить так много нового… Проксима Центавра! До нее еще далеко, но Чимал ощутил внезапное желание увидеть цель путешествия своей плененной вселенной. В библиотеке были подробные звездные карты, по ним не так уж трудно найти именно это светило. Надо поискать их в библиотеке, а заодно и размяться: его тело болело от непривычного многочасового сидения за столом.

Как приятно снова пройтись быстрым шагом, даже пробежать несколько шагов по длинному проходу! Сколько же дней минуло с тех пор, как он впервые вошел в обсервационный зал? Он не мог вспомнить точно, а записей не вел. Не обзавестись ли ему деусом, подобно всем остальным? Но уж очень это кровавый и болезненный способ отсчитывать дни. Обычай казался ему бессмысленным, как и многие другие действия наблюдателей, хотя и был столь важен для них. Казалось, причиняя себе ритуальную боль, они наслаждаются ею. Возвращаясь в обсервационный зал, Чимал распахнул массивные двери и вновь увидел межзвездное пространство – столь же впечатляющее, как и при первом знакомстве.

Искать обозначенную на карте звезду в небе было трудно. Прежде всего, созвездия не сохраняли своего относительно постоянного положения, как в небе над долиной: они проплывали перед глазами Чимала в своем вечном величественном шествии. За несколько минут их расположение менялось так же, как в долине со сменой времен года. Едва Чимал успевал найти знакомое созвездие, как оно уже скрывалось из виду, и приходилось начинать все сначала…