Когда же память возвратилась к нему, вместе с ней пришла горечь поражения. Бесконечный полет в никуда будет продолжаться. Правоверные смотрители никогда не решатся что-либо изменить. Похоже, что Великий Создатель совершил одну-единственную ошибку: он все слишком хорошо спланировал. Наблюдатели полностью поглощены своей работой, она им в радость, – конечно, они и не подумают сделать то, что положит ей конец. Если они когда-нибудь и долетят до другой звезды, ее планеты снова будут признаны непригодными.

У него был единственный шанс положить конец их путешествию – и он не сумел им воспользоваться. Больше такой возможности не будет – уж смотрители позаботятся об этом так же, как и о том, чтобы другой Чимал никогда не появился. Предостережение будет принято к сведению. Если и родятся дети – потомки жителей разных деревень, они не будут здесь желанными гостями. Не исключено, что боги намекнут верховному жрецу, что такая жертва была бы им приятна.

Механическая сиделка заметила, что Чимал пришел в себя; она извлекла из его вены иглу, через которую поступали питательные вещества, и протянула ему чашку с бульоном.

– Пожалуйста, открой рот, – произнес нежный, записанный на пленку голос девушки, жившей столетия назад.

Изогнутый конец трубки опустился в чашку, другой коснулся его губ. Чимал послушно открыл рот.

Робот, по-видимому, доложил о том, что пациент в сознании. Дверь распахнулась, и вошел главный наблюдатель.

– Почему ты совершил этот невероятный поступок? Никто из нас не может этого понять. Пройдут месяцы, прежде чем мы сможем устранить поломку, ведь тебе мы больше доверять не можем.

– Я сделал это, чтобы заставить вас изменить курс. Ради этого я готов на все. Если мы сейчас повернем, то достигнем Проксимы Центавра меньше чем за пятьдесят лет. Возможность исследовать планеты – это все, о чем я прошу. Тебе даже не нужно никому, кроме смотрителей, ничего говорить. Ты сделаешь это?

– Ну же, не останавливайся, – ласково пожурил его нежный голос, – ты должен выпить все до последней капли. Слышишь?

Никто не обратил на него внимания.

– Нет. Конечно нет. Я не вправе поступить так. Решение было принято, записано, и я не могу даже думать о том, чтобы его изменить. И не проси меня об этом.

– Я прошу тебя, заклинаю – во имя человечности! Положи конец столетиям рабства, страха, смерти. Освободи свой собственный народ от гнета, лежащего на нем.

– Что за безумные вещи ты говоришь!

– Я говорю правду. Посмотри на моих соплеменников: их короткая жизнь полна насилия и суеверий, их численность контролируется ядовитыми змеями. Ведь это же чудовищно! А твой собственный хилый народ – несчастные, истязающие себя женщины вроде наблюдательницы Стил, лишенные всяких признаков своего пола! Извращенные настолько, что ненавидят материнство и находят наслаждение в боли! Ты можешь освободить их всех…