– Что вы, – сказала она. – Конечно, садитесь.

Кресло было мягкое, а бормотание кондиционера делало комнату островком уюта в потоке жары. Он откинулся на спинку, и часть напряжения и усталости улетучилась. Раздался сигнал у входной двери.

– Извините, – сказала Ширли и пошла открывать.

В коридоре послышались приглушенные голоса, но он не обращал на них внимания, листая странички своего блокнота. Пластиковое покрытие на одной из них покоробилось, и буквы потускнели, он еще раз обвел их ручкой, нажимая как можно сильнее.

– Выметайся отсюда, грязная шлюха!

Слова были выкрикнуты хриплым, визгливым голосом, словно ногтем провели по стеклу. Энди встал с кресла и засунул блокнот в карман.

– Что там происходит? – спросил он.

В комнату вошла Ширли, раскрасневшаяся и злая, а за ней – худая седая женщина. Увидев Энди, женщина остановилась и указала на него трясущимся пальцем:

– Мой брат умер и еще не похоронен, а эта тварь уже связалась с другим мужиком…

– Я офицер полиции, – сказал Энди, показывая свою бляху. – А вы кто такая?

Она выпрямилась, но это не прибавило ей роста: у нее были покатые плечи и впалая грудь. Костлявые руки торчали из рукавов заношенного, какого-то грязного цвета платья. Ее лицо, блестевшее от пота, было серым – кожа типичного горожанина-фотофоба; единственный оттенок ему, похоже, придавала уличная пыль. Когда она говорила, губы ее превращались в узкую щель, выкидывавшую слова, словно детали из-под пресса, а затем плотно закрывались, чтобы, не дай бог, не выдать на одну деталь больше, чем нужно. Водянистые голубые глаза светились злобой.

– Я Мэри Хеггерти, сестра бедного Майка и единственная его родственница. Я пришла, чтобы заняться вещами Майка. Как сказал мне адвокат, по завещанию Майк все оставил мне, и я должна заняться наследством. Этой шлюхе нужно убраться отсюда, она и так с него достаточно поимела…

– Минутку, – прервал Энди поток ее слов, и рот у нее захлопнулся. Она тяжело и быстро дышала расширившимися ноздрями. – Ни до чего в этой квартире нельзя дотрагиваться и ничего нельзя брать без разрешения полиции, так что вам не стоит волноваться о вашем имуществе.

– Вы только при ней это не говорите! – взвизгнула она и повернулась к Ширли. – Она украдет и продаст все, что не приколочено. Мой добрый брат…

– Ваш добрый брат! – заорала Ширли. – Вы всеми своими кишками его ненавидели, и он ненавидел вас, и вы никогда и близко не подходили к этому дому, пока он был жив.

– Заткнитесь! – Энди встал между двумя женщинами и повернулся к Мэри Хеггерти. – Вы можете идти. Полиция даст вам знать, когда можно будет забрать вещи из этой квартиры.