Служебная машина, на которой мы, как правило, ездили, была в ремонте. Ванн отправилась в гараж управления добывать другую. Мне не хотелось стоять рядом и ждать, пока закончится ее перебранка с механиками из-за того, какую машину взять. Обычно она не стеснялась в выражениях, механики гаража тоже не отставали, и я в конце концов чувствовал себя как маленький ребенок, переживающий из-за ссоры родителей. Так что я попросил ее забрать меня возле главного входа, а сам решил прогуляться, наслаждаясь типичным для Вашингтона теплым и душным днем. Люди вокруг уже заметно потели. Я понизил теплоощущение и с некоторой гордостью подумал о том, что в жизни хадена все-таки есть свои преимущества.

Но моя радость тут же угасла, когда ко мне бросилась небольшая группа репортеров и начала засыпать меня вопросами о ходе расследования. Очевидно, мой трил уже стал узнаваем.

– У меня нет никаких комментариев, – подняв руки, заявил я.

– Да ладно, Крис! – сказал один из репортеров; я пробил его лицо по базе и узнал, что это Дейв Миллер, который писал о хилкете для «Вашингтон пост». – Ваши пресс-секретари и так не слишком разговорчивы.

– Возможно, потому, что расследование еще продолжается, – ответил я, – а в таких случаях распространяться у нас не принято.

– Если оно продолжается, значит ли это, что смерть не была естественной?

– Вот достойный пример провокационного вопроса, – сказал я. – Может, вы еще спросите, перестал ли я избивать своего партнера?

– Значит, вы подтверждаете, что у вас есть партнер? – спросил Миллер, довольно ухмыляясь двусмысленности вопроса.

– А как насчет Кауфмана? – выкрикнул другой репортер, проходящий по базе как Кэри Уайз из «Хилкета ньюс».

– Представляете, по нему тоже ведется следствие, как ни странно. А что мы с вами уже знаем о том, как принято поступать в таких случаях?

– Так скажите не под запись, – предложил Уайз.

Все как один на этой импровизированной пресс-конференции застонали и уставились на него.

– Что такое? – озираясь, растерянно спросил Уайз.

– Вы, наверное, новичок? – добродушно спросил я.

– Нет, – настороженно ответил он.

– Кретин, из-за тебя Крис теперь точно ничего не скажет ни под запись, ни по-другому, – проворчал кто-то из них.

– В точку, – похвалил я и указал на камеры видеонаблюдения, развешенные повсюду вокруг нас. – Вот вам профессиональный совет: никогда не просите федерала сказать что-нибудь не под запись на публике, перед микрофонами и видеокамерами, да вдобавок у входа в самое настоящее управление ФБР.

– Когда ФБР обнародует официальное заявление? – спросила Леона Гарса из WTTG[40].