Ванн находилась в вестибюле отеля «Монако», вне поля зрения. Мой личный трил остался в машине, которую я позаимствовал у родителей, чтобы доехать до Филадельфии, и теперь оставил на гостиничной парковке. Служащий с парковки очень нервничал из-за того, что пришлось вести машину с трилом на сиденье, но Ванн заранее накинула ему чаевые.

– Вы записываете? – спросила она.

– Да, – ответил я. – Но предупреждаю: модель не самая продвинутая, так что я бы не рассчитывал на идеальное качество.

– Главное, чтобы вы видели, ясно? – сказала она. – Этого достаточно. Запишите саму передачу, а потом следуйте за тем, кто получит пакет.

– Я знаю свою работу, – напомнил я ей.

Асфальт Честнат-стрит сменился брусчаткой. Я вошел в парк, где в специальном павильоне висел «Колокол свободы», через улицу от Индепенденс-холл и памятника Джорджу Вашингтону. Вокруг было полно туристов и школьных групп, которых пасли раздраженные взрослые. Трилы попадались довольно часто, и я не выглядел слишком подозрительно в своем арендованном «пэлласе».

– Вижу Рамси, – доложил я Ванн.

Она топталась у восточной стороны памятника, глядя в телефон и пытаясь казаться спокойной.

– К ней кто-нибудь подошел? – спросила Ванн.

– Еще нет.

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел трех улыбающихся мне туристок.

– Простите? – сказал я.

Одна из них протянула мне телефон со словами:

– Можно фото?

Я пригляделся к ним и понял, откуда они приехали.

– Вы хотите, чтобы я сфотографировал вас, или хотите сфотографироваться со мной? – выдал я уже по-испански через долю секунды после того, как послал текст встроенному переводчику.

Они изумленно уставились на меня, пораженные моими липовыми способностями.

– Если можно, нас троих, пожалуйста. На фоне Индепенденс-холл, – тоже по-испански сказала туристка, протянувшая мне телефон.

– Конечно, – сказал я. – Давайте перейдем улицу, так снимок получится лучше.

– Чем это вы там занимаетесь, черт вас дери? – спросила Ванн; ее аудиоканал был еще открыт, и она все слышала.