— Спасибо, Рустам, у меня здесь назначена встреча. И будьте осторожны, — подмигнул он таксисту.

Рустам впервые за последние четыре года почувствовал, как у него сжалось сердце. От чужого человека пахнуло той же безысходностью, какую излучал его брат, Алим. Когда целовал свою дочь и обнимал жену. Когда прижимался лицом к рукам матери. Когда трепал его, Рустама, по вихрастой голове. В ночь перед обычной сменой добровольного отряда. В ночь, после которой Алима, разорванного бандитским фугасом, уже никто не видел. Лишь обитый бархатом гроб.

Рустам только и смог, что кивнуть седому человеку в бежевом свитере. В эту ночь он больше не работал. Он позвонил хозяину, поехал на вокзал и купил билет домой.

Машина скрылась из виду. Игорь вытащил из пачки еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой. Неспешно одолел четыре ступеньки крыльца. За железной дверью девичий голос надрывался про «нас не догонят».

Северная ночь кутала призрачной дымкой панельные пятиэтажки. Игорь скользнул взглядом по темным окнам ближайшей хрущевки. За одним из них тут же вспыхнул огонек. Зеленый абажур диковато выкрасил засаленную кухоньку. Женщина в линялой майке принялась жадно глотать воду из носика эмалированного чайника. Даже под этим ядовитым освещением маки на болотной эмали были алыми.

— И тут я, такой, ей базлаю, ты чё, овца, вообще обалдела, — взвизгнули рядом. Недоломанные мальчишеские голоса дружно загагакали. — Ты вообще в курсах, кто я? Игорь дунул на уголек сигареты и запустил окурок в палисадник. Тот сделал высокую дугу, но не долетел — разбился миллионами искорок об асфальт.

— Простите, а вы вообще, — надавив на последнее слово, развернулся Игорь к говорившему, — знаете происхождение слова «балдеть»?

— А ты чего хотел, дядя? — вступился крупный парень и заложил руки в карманы.

Игорь усмехнулся и достал очередную сигарету:

— А я в общем-то не с вами общаюсь, молодой человек. — Вспыхнул желтый огонек, и легкие вновь наполнились ароматом табака. Игорь прищурился, примеряясь, и добавил: — Олег, насколько я вижу?

Широкоплечий вздрогнул.

— Так вот, Алексей, — продолжил Игорь, повернувшись к «говоруну». — Балдеж — это состояние коровы после отела. А вы ведь не это имели в виду, выражая недовольство даме своего сердца, не так ли?

Игорь обвел взглядом разгоряченные алкоголем лица и остановился на крепыше:

— Кстати, Олег, — сказал он и взялся за пластмассовую ручку, насаженную на здоровенный штырь, торчащий из двери заведения. — Я бы на вашем месте больше не делал глупостей.

Дверь открылась и захлопнулась за ним, подталкивая в душное нутро «Версаля».