— Слышь, Боец, — первым нарушил паузу Лешка Винт. — Дядька-то борзый попался. Накажем?

Олег Бойцов насилу победил дрожь в коленях. Мужик на мента похож не был, но эти интонации… Да и откуда он мог знать о досрочном освобождении? Олег сплюнул, закурил:

— Давайте-ка сваливать, пацаны.

— Так ты его знаешь?

Боец задумался. Чутье, вколоченное на нарах «малолетки», подсказало правильное решение:

— Это, по ходу, ферзь какой-то, парни. Проявим уважение.

Молодые люди спустились с крыльца и исчезли в предрассветном молоке тумана.

— Молодые люди — пятьдесят, девушки — бесплатно, — заученно отчеканила бабушка на кассе.

Игорь внимательно рассмотрел высушенную временем бабулю. Из вырезанного в оргстекле полукруга дохнуло покоренной целиной и пылью зеленых киношных билетов.

— Один взрослый, пожалуйста. — Игорь протянул нужную бумажку и улыбнулся.

Седой суховатый мужчина сунул в окошко полтинник и улыбнулся.

Анна Федоровна вдруг ощутила такую благодать, что даже постоянное грохотание «дурной» музыки наверху стихло, а мучавшую ее головную боль сняло как рукой. Она словно на секунду вернулась в детство, когда покойная бабка вела маленькую Нюрку в только что очищенный от проросшей картошки храм. Вокруг кланялись соседки в белых платках, а незнакомый бородатый дед махал дымящим шаром на цепочке. В сыром воздухе пахло свечами и чем-то сладким. Из дыры в крыше лучом бил свет. Он падал прямо на темные картинки алтаря, там, под потолком. Высоко-высоко, выше дощатого пола, выше растрескавшихся деревянных цветов, выше пустых прямоугольников иконостаса.

Сердце Анны Федоровны гулко бухнуло. Старушка смахнула слезу, украдкой перекрестилась и полезла за валидолом в сумочку из потрепанного дерматина.

— Руку! — приказал дородный парень после того, как его коллега отошел в сторону, помахивая лопаткой металлоискателя.

— Простите, что? — не понял Игорь.

«И если негодяй пытается тебя достать», — грохнуло с танцпола.