Он поднес чашу к губам, но не открыл их — со стороны казалось, что пьет, а на самом деле все выливалось на рясу. Понемножку, незаметно… Как же ее потом отстирывать…

И в этот момент на поляну вынеслось нечто. Оно прискакало на бешено ржущем скакуне, имело вид феерический и светилось, как тысяча гнилушек.

— Ангел Господень! — заорал Игнатий. — Он нас всех убьет!

На ангела существо похоже было меньше всего, но участникам шабаша после их напитка версия показалась весьма правдоподобной.

— Прячьтесь под алтарем! — кричал доминиканец. — Князь Тьмы защитит нас!

Дочь корчмаря и алхимик пытались перекричать его, организовать защиту — но куда там! Такого голоса, как у доминиканца, в этих лесах еще не слышали.

— Главное — продержаться! Не бойтесь, все к алтарю! Конь тем временем явно сошел с ума и пытался сбросить своего всадника. Тот лишь чудом держался в седле, вместе они делали по поляне круг за кругом.

Игнатий с размаху дал оплеуху дочке корчмаря, которая почти уже организовала подобие защиты, а потом загнал напуганных колдуний в домик лесника — это были последние, не считая алхимика — и закрыл дверь, приперев ее вовремя свалившимся с крыши деревянным фаллосом.

Рыцарь был в бешенстве. Он рвал и метал, изрыгал проклятия, которые слышать от него было весьма странно.

Выяснилось, что слуга, видимо, оказался приспешником сатаны, он смазал доспехи и меч какой-то гадостью! Игнатий слушал и улыбался. Потом ландскнехт объяснит все хозяину, и крайним наверняка останется монах, но это будет позже.

Алхимика Альберт сбил с крыши, метнув свои светящийся меч. Дочку корчмаря они связали вдвоем с Игнатием — та сопротивлялась, пыталась колдовать и вела себя кое-как. Их обоих затолкали к остальным, не забыв снова привалить дверь фаллосом.

Когда беготня утихла и только ругань рыцаря и стенания участников шабаша, запертых в домике, омрачали тишину лунной ночи, в ногу доминиканцу ткнулся котенок.

— О! — Монах погладил звереныша. — Про тебя-то я чуть не забыл! Альберт, друг мой, прошу вас помочь — надо расколдовать несчастное животное.

— Целовать не стану и не просите. — Рыцарь тяжело вздохнул. — Потом жениться придется, а у меня с этим проблемы.

— Теперь не будет, это порча была, такая волшба пропадает со смертью той, кто ее наслал, — ответил Игнатий. — Впрочем, мне от вас другое нужно.

Вместе они оттащили фаллос от двери, первой, конечно же, выскочила дочь корчмаря — она уже успела освободиться и теперь была готова колдовать направо и налево, чтобы вырваться из западни.

Пока рыцарь удерживал дверь, доминиканец ловко перекрестил ведьму и тут же, пока она не отошла от шока, накинул ей на шею собственный крест.