— У-у-у! — взвыла несчастная девушка.

— А детей в котят превращать не «у-у-у»? — назидательно поинтересовался Игнатий. — Жить хочешь? Расколдуй котенка.

— Я тебе не верю! — заорала ведьма.

— Тогда полезай обратно под алтарь.

Дочь корчмаря подумала, а потом достала из прически тонкий флакон с прозрачной жидкостью.

— Надо втереть это в шерстку.

— А за что ты его так вообще, а? — Игнатий пристально посмотрел на ведьму, но та не отвела взгляда.

— Потому что у одних дом, муж, ребенок и уважение, а другим приходится из кожи вон лезть, только чтобы их заметили!

— Ясно. Открывай дверь! — заорал монах, а потом схватил ведьму в охапку и, несмотря на сопротивление, понес, ускоряя шаг, к домику. Навстречу ему полезли ведьмы и колдуны — но доминиканец впихнул их обратно, вписавшись внутрь вместе с ними.

В домике места могло хватить человека на три-четыре. После появления монаха общее количество пространства стало близким к отрицательной величине, о которой Игнатий читал в одной умной книге, и тем не менее все нечестивцы отшатнулись от него — так свиреп оказался доминиканец в праведном гневе.

Выскочив наружу, он помог Альберту подпереть дверь в очередной раз. Щель между косяком и перекореженной дверью все равно осталась, и в нее высовывались руки, а одни раз Игнатию показалось даже мужское достоинство алхимика.

В тот момент, когда монах нараспев дочитывал вторую молитву, а пламя уже довольно хорошо занялось, на поляну вышли двое инквизиторов.

— Опоздали, курвины дети, — беззлобно ругнулся монах. — Псы, мать вашу ети. Собачки домашние! Что понурились? А вот я вас на хлеб и воду!

Старший инквизитор робко поднял голову:

— Вы же в отпуске! А мы бы и сами разобрались, ну, чуть позже…

— Разобрались бы! Сожгли бы мельника с поэтом, а мне написали бы, что скверну вырезали! Ладно. Присмотрите, чтобы никто не вылез из гнезда этого…

Он был зол. Правда зол. Но не на подчиненных, а на себя — котенок даже после того, как его смазали пахучей жидкостью, в ребенка не превратился.

То, что ведьма не удивилась, косвенно подтверждало гипотезу о том, что это и есть пропавший мальчик. Но она могла обмануть, а об этом Игнатий не подумал.

Он взял котенка за пазуху — после мази животинку лихорадило — и понес в город.