— Агей.

Она промолчала, так что он счел необходимым пояснить:

— Зовут меня — Агей.

Сирена удалялась. То ли переловили всех седьмонебников, то ли плюнули и решили не заморачиваться. Выждав для верности ещё несколько минут, Агей выскребся наружу.

Поток машин безразлично полз мимо.

Девчонка выбралась следом, сощурила на свет прозрачные глаза.

— Вроде никого, — небрежно бросил Агей, но голос опять подвёл — дрогнул предательски.

— Вижу.

Голос у неё тоже был колючий. И будто надломленный.

— Ну чего, разбегаемся?

На свету она оказалась, пожалуй, не девчонкой — девушкой. На полголовы выше Агея и, наверное, на несколько лет старше. Острые ключицы торчали из чёрной футболки, подчёркивающей острую же грудь. Чёрные пряди царапали плечи.

— Хочешь, пошли ко мне, — равнодушно сказала она, глядя и сторону.

Агей обрадовался. Круто, такая стильная тёлка зовёт его в гости — не на чебуреки же. Конечно, он согласен, какой вопрос. Для него это самое обычное дело — завалиться в гости к малознакомой девице…

Он не признавался себе, что просто боится остаться один, потому что пришлось бы думать.

А думать сейчас было страшно.

Мирин жилблок был классом повыше Агеевого. Начать с того, что душ здесь был даже не капельный — струйный, хотя и с ограничителем. Агей пустил минимальный напор — чтоб на дольше хватило — и блаженно поворачивался под тёплой водой. Потом растёрся клетчатым полотенцем и вышел, непривычно розовый и разморенный.

Белый диван-трансформер занимал едва не половину комнаты. На 3D кривлялась поп-звезда Зида, та самая, что два года назад сменила пол на гермафродитный, причём вдоль. Правая — женская — половина Зиды трясла силиконовой грудью, левая демонстрировала внушительный гульфик.

Мира дремала, откинувшись на спинку дивана.

Агей остановился в дверях, боясь спугнуть. Во сне угловатые черты лица её смягчились, и даже нос стал как будто короче. Возле рта обозначилась горькая складка, а тонкие голубоватые веки подёргивались.

Зида на экране издала особенно пронзительный вопль, и девушка открыла глаза.