- Извини, но мне кажется, что наш договор пора пересмотреть. Слишком уж часто я тебе помогаю, ты не находишь? Взгляни правде в глаза, старый дурак. Ты уже мертвец. Труп. Покойник. Тебя уже ничто не спасет. Твое мертвое тело только причинит мне лишние проблемы. А у меня их и так достаточно. Уходи отсюда. И забудь дорогу обратно.

- Мы договаривались, - повторил он тихо, - Ты же помнишь?

- Помню, - кивнуло оно, - Но чего стоит договор в мире, где нет ничего постоянного? Условия изменились. Договор утратил силу. Уходи, Соломон. Твое общество – недостаточно хорошая плата за опасность. Я не хочу, чтоб сюда вломились агенты Мафии или куча детективов Транс-Пола. Поверь, у меня ушло слишком много времени и сил, чтобы забыть про их существование.

- Я не могу уйти, - голос едва не дрогнул, - У меня же в голове бомба. Я в любой момент могу убить себя.

- И я надеюсь, что он наступит уже после того, как ты окажешься за пределами этой квартиры.

- Энглин!

- Что? – спросило оно спокойно. Бледное лицо казалось незнакомым, никогда прежде не виденным, чужим, и Соломон вдруг отчетливо понял, что оно и в самом деле чужое. Это было не Энглин, пусть даже рассерженное или ядовито-презрительное, это было нечто другое. Словно…

- Ты убьешь меня, если лишишь своей помощи.

- Да? В таком случае ты в глупом положении, старина. Потому что моя помощь убьет тебя еще быстрее.

Энглин направило на него свой револьвер. Крошечная металлическая игрушка, очень увесистая, но ничуть не дрожащая в маленькой руке. Соломон против воли уставился на нее и увидел круглое отверстие дула, скрывающее в себе кусочек непроглядной темноты. Это было крошечное окно из мира рассвета в мир, где вечно царит ночь.

- Уходи, Соломон, - сказало Энглин жестко, - Иначе я выстрелю. И ты это знаешь.

Он знал. Этот голос принадлежал уверенному в себе человеку, который не бросал слов не ветер. Соломон сделал короткий шаг к двери. Дверь казалась далекой и пугающей, как люк шлюза, единственная преграда между Соломоном и ледяным космическим вакуумом.

«Я – зрячий в чертогах вечной тьмы», - вспомнилось ему, но чьи это слова, он не знал.

Второго шага он не сделал.

- Ты не выстрелишь, Энглин, - сказал Соломон, борясь с желанием облизать губы.

Энглин обожгло его ненавидящим взглядом. Соломону показалось, что он услышал, как скрипнул спусковой крючок. Наверно, его слишком долго не смазывали. Скорее всего, револьвер слишком долго валялся где-то в углу, среди пыли, прежде чем его коснулась нужная рука. Рука одного из тех, что танцуют среди звезд.

- Выстрелю, - пообещало Энглин, неприятно ухмыльнувшись.