Сегодня Энцо выбрался на полигон в составе охраны. В бункере уже перднуть было негде, народу прибавилось прилично. Все из-за кораблей. Восьмая и Седьмая декурии пробрались на стоянку Орбитальной, починили систему защиты и парочку шаттлов. Очень долго спорили, что именно чинить первым: «криовозку» – бронированный тюремный транспортер, медленный, но вместительный, – или боевой истребитель, к которому уже приладили расщепители. В итоге большинство, включая самого Энцо, проголосовало за «криовозку». Пострелять, конечно, надо, но силовое поле пока с защитой справлялось. Важнее было собрать с поверхности оставшийся в живых народ. Луций Цецилий настаивал на этом громче всех. Искал свою напарницу, ясен красен.

Знал бы он, где и с кем она сейчас сидит… Энцо ухмылялся каждый раз, когда думал об этом. Месть сладка, кто-то так говорил, и Энцо вспоминал эти слова все чаще.

И вот теперь две «криовозки» гоняли туда-сюда, привозя народ со всей курии. Починили еще шаттл, он пытался долететь до Третьей по атмосферным верхам, пересечься с тамошними орликами, но его поджарили на полпути. Связь прервалась, последнее, что слышали в связной: «Захожу на посадку, вижу храм Гекаты…» И все, Геката его сожрала.

Кроме кораблей и охранных установок у орликов теперь были нексы. Ну или какое-то подобие: карты для нейроразъемов, достали со склада списанного легионерского говна. Встроенный навигатор, средство связи и улучшение точности стрельбы, шифрование, защита от перехвата и определения источника сигнала. Старовата модель, как из музея сперли, но все лучше, чем ничего.

Энцо тоже такой ввинтили, и он работал – хорошо, что от криозаморозок не пострадал разъем. Часть функций могла пропасть, такое с размороженными бывало. Голову наполнили похожие на лай команды декурионов – в основном Марция, в декурию которого Энцо поставили. Качество звука было плохое, иногда все обрывалось, глушили пришельцы с орбиты. Но легион быстро восстанавливал. Видимо, карты были таким старым говном, что никакая глушилка не пробивала. А разъем… Что с него взять, с разъема? Если не повредился в крио, значит, ничего ему не страшно.

Иногда на связи просыпались центурионы: Луций и другой мужик, тощий, будто высохший, лет сорока. Видок у него был неважнецкий, говорили, что он переболел какой-то дрянью в каком-то кластере, типа воспалением легких, и теперь валился от любого чиха. Зачем такого поставили командовать, Энцо не понимал, но дела орликов его не слишком волновали.

По крайней мере, до этого дня.

Восьмая декурия готовилась возвращаться на базу. Смуглый мордастый детина заряжал большой «нокс». Руки споро перебирали провода, отключали батареи от зарядника, накрытого простынкой. Из-под простынки торчали две ноги, одна неестественно вывернута. На труп внимания уже никто не обращал, хоть запах успел появиться. Совсем завоняет – вытащат и притащат нового. Все привыкли. Своя жопа дороже.