— Да… Может быть, ты и прав, Илья… — Краев опустил голову. — Я не знаю, что сказать. Меня уже не исправить… Только знаешь… Я очень бы хотел увидеть одну девушку. Она живет в России, и она чумник. Я думал, вы преследуете ее — она была со мной, когда началась вся эта заварушка…

— Всем чумникам объявлена амнистия, — четко произнес Жуков. — Если она жива, значит, она на свободе.

— Она жива. Я только что узнал это.

— Интернет? — Да.

— Как ее зовут?

— Лиза.

— Фамилия?

— Не знаю. — Краев растерялся. — Правда не знаю. Я всегда звал ее Лисенком…

— Эх, ты! — Давила перегнулся через стол и похлопал его по плечу. — Ничего ты не знаешь, как всегда. Ладно, проинформирую тебя. Трофимова Елизавета Викторовна. Жива. Как и брат ее жив — Трофимов Евгений, по кличке Салем. Я думаю, скоро они свяжутся с тобой. Теперь это возможно. Все изменилось, Коля.

Краев сидел и моргал глазами, не в силах сказать что-либо. Шмыгал носом.

— Ладно, Николай. — Давила посмотрел на часы, встал с места. — Пора мне. Сиди думай. Переваривай информацию. Только не пей так много водки — жизнь долгая. Ты еще успеешь увидеть, как это человечество найдет свое счастье.

И ушел.

* * *

Николай долго не мог заснуть в эту ночь. Лежал, курил, размышлял. Он никак не мог сделать для себя определенный вывод: является то, что происходит, плохим или же хорошим? Наверное, процесс, который возник в Сверхдержаве и распространялся сейчас по всему миру, был неизбежным. Наверное, этот процесс должен был спасти мир людей от гибели. Наверное, человечество все-таки совершало сейчас новый шаг вперед, и тот шаг, который оно делало, был не самым худшим. Можно ли было назвать этот процесс гуманным? Трудно сказать. Если бы Сверхдержава добилась своего, люди стали бы более управляемыми и менее свободными. Но много ли толку в индивидуальности и свободе, если они ведут к уничтожению?

И все же он чувствовал, что никак не может убедить себя. Мир без кипящей ненависти и сжигающей любви… Мир без агрессии и сумасшедших… Мир, где счастье заменено спокойным довольством. Мир стабильный, устойчивый, как бетонный фундамент…

Краеву не было места в этом совершенном мире. Он должен был вымереть, как динозавр. Его карма не вписывалась в рамки этого мира.

* * *

Краев снова шел по ночной улице Москвы. Он знал, куда шел. В бар, располагающийся в подвале и называющийся просто «АЗОН». Не то чтобы он собирался в очередной раз надраться — он вообще не хотел пить. Просто он хотел еще раз встретить существо, которое смотрело на жизнь людей со стороны. Существо, которое было похоже на человека, но в то же время не имело определенного, данного природой облика. Существо, которое знало про людей все — так же, как знают все про годовалого младенца, неуверенно шагающего по зеленой травке. Существо, которому можно было задать вопрос.