— Два дня назад встретил я в тайге мага-дознавателя, назвавшегося Стодаром. Очень он хотел, чтобы я в Протору пришёл со старшими магами поговорить. Так хотел, что даже спутника моего обманом пленил и с собой увёл. Грозился, что жизни его лишит, невинного ни в чём, если я сам на встречу не явлюсь. И вот я пришёл. Я хочу, чтобы маги освободили малолетнего гоблина Смаклу и привели его сюда. Я хочу убедиться, что он цел и невредим. И ещё я хочу сказать, что настоящие воины и маги с детьми не воюют. Это позор, за такое гнать надо в три шеи из дружины и… — он упёрся взглядом в лицо самому представительному магу, вычислив в нём главного, — из Чародейной палаты.

Маг потемнел лицом, сделал такое движение, будто хотел швырнуть в Стёпку какое-нибудь смертоносное заклинание, но не швырнул, огонь в глазах притушил и руки от греха подальше за спину убрал. До поры до времени.

Князь, похоже, не знал, как держать себя с демоном, который ни царю не подчиняется, ни воеводам и вообще со всех сторон сам по себе. И приказать такому ничего нельзя и спорить себе дороже получится. Поразмыслив, он повернулся к магам: что, мол, те в ответ на обвинение скажут.

— В борьбе с нечистью на малолетство не смотрят! — чуть не выкрикнул пухлый маг, совсем не тот, которого Стёпка принял за главного. — Лучше заранее придушить поганца, нежели ждать, пока из него душегуб неуязвимый вырастет.

— Это гоблин у вас нечисть? — нешуточно удивился Стёпка. — Это разве он душегуб, а не те маги, что вчера двух отроков в овраге чуть не зарезали. Кто из них душегубы настоящие?

— Какие маги? — построжел князь. — Кого зарезали?

Менее всего он хотел сейчас осложнений с многочисленным и вольнолюбивым местным населением, которое и без того не слишком радостно встречало весскую дружину.

Маг открыл было рот, но Стёпка его опередил. Он чувствовал себя уверенно, ничего уже не боялся, и нужные слова находил легко.

— Те маги, пресветлый князь, которых я за их подлую натуру крапивой выпорол чуть пониже спины. Демона они хотели изловить. На малых пацанят руку не посовестились поднять. Наказал я их за это. Пусть ваш главный маг прикажет им сюда явиться, пусть они поведают, какова на вкус проторская крапива. Небось не понравилась.

В толпе придворных заулыбались, зашушукались, вероятно, о позоре магов ещё никто не знал. Дружинные начальники, которым никогда не нравилось, что чародеи берут на себя слишком много и лезут без спросу во все дела, тоже не слишком старались скрыть язвительные усмешки. Похоже, всех радовало, что хвалёные дознаватели сели в лужу. Вернее, в крапиву.