— Присмотреть за лошадьми. Надеюсь, эти два ублюдка не угнали весь табун. — Когда Сайри исчез в темноте, Скиф бросил взгляд на второго синдорца — тот, раскачиваясь, держался руками за живот и протяжно стонал. «Плохая рана, — промелькнуло в голове Скифа, — не выживет парень…» Покачав головой, он сказал Джамалю: — Посмотри, что с ним. Может, найдется чем перевязать…

Затем Скиф повернулся к Гиене. Жирный шинкас, бросив катану и приоткрыв рот, глядел на него с ужасом — так, как кафал смотрит на пятидюймовые клыки оскалившегося пирга. Даже без устрашающей маски физиономия Тха казалась пародией на человеческое лицо — темные дыры ноздрей, отвисшая челюсть, безгубая жабья пасть, глаза, скрытые тяжелыми веками… Пряди сальных волос в беспорядке рассыпались по плечам, словно змеи с отрубленными головами, на груди, под ключицей, алела длинная царапина.

Не говоря ни слова, Скиф поднял катану, сорвал с пояса Тха лакированные ножны и бережно вытер их о траву. Потом рявкнул:

— Снимай сапоги! И штаны, отрыжка хиссапа! Штаны были кожаные, прочные, на широком ремне. Ремнем Скиф обмотал запястья Гиены, штанины разрезал и завязал у колен. Тха, сообразив, что его не собираются убивать, оживился.

— Мой богатый, — сообщил он. — Шаммах мой любить, слушать, что мой говорить. Мой сказать Шаммах: твой — пирг, великий воин! Мой — жить, Шаммах дать твой удачу. Мой — жить, твой получать выкуп. Конь, золото, пека, женщина — много женщина! Еще — сладкий трава.

— Засунь ее себе в задницу, — буркнул Скиф, подтаскивая шинкаса к костру.

— Почему задница? Мой жить, твой стать богатый! Богаче ведьма с города на скале! Много женщина, много пека! Твой спать женщина, пить пека, нюхать трава… Хорошо?

— Завтра ты у меня нюхнешь травки, падаль! — Скиф пнул пленника ногой, сплюнул и направился к Джамалю.

Звездный странник склонился над сингарцем, лежавшим на спине. Тот уже не стонал и не хрипел — видно, лишился сознания. Кулаки раненого были стиснуты, губа прикушена, волосы над левым ухом набухли кровью; его живот, от ребер до паха, пересекал глубокий разрез. Пробит череп и распорот кишечник, понял Скиф; кишечник, печень, почки и бог знает что еще… Ничего не скажешь, шинкасы умели пользоваться своими кистенями и ножами!

— Китока мертв? — спросил он, вспомнив о предводителе сингарцев.

— Мертв, — угрюмо подтвердил князь. — Еще четверо убиты, а этот… этот умирает… Долго будет умирать, генацвале!

— Долго, — согласился Скиф. Тут вспомнилось ему, как во время схватки с шинкасами, еще в первое их странствие по амм-хамматским степям, Джамаль ударил врага мечом в живот. Жестокая рана! Профессионал так не поступает… Однако в отличие от бандитов Тха звездный странник не был профессионалом, когда дело касалось убийства. Просто человек, разъяренный и перепуганный, сражавшийся за свою жизнь…