— Не торопись, — прервал его Джамаль. — Ты — Паир-Са, Владыка Ярости, их вождь. Они хотят услышать твое слово.

— Ну ладно. — Оглядев лица синдорцев, на которых страх мешался с решимостью, Скиф пристукнул кулаком о ладонь. — Ладно! Вы крестьяне, так?

Китока, кряжистый муж лет сорока, склонил голову.

— Так, господин. Прости, но руки наши привычны к мотыге и серпу, а сердца страшатся смерти и крови. И мы никогда не убивали людей, о владыка!

— Они, — Скиф кивнул в сторону спящих щинкасов, — не считают вас людьми. Для них вы — хиссапы! Трусливые кафалы, кал ксиха! И это станет правдой, если вы безропотно уляжетесь завтра на камни. — Он выдержал паузу, всматриваясь в тревожные глаза синдорцев. — Ну, так что решим? Драться, бежать или… — Его рука вытянулась к темневшей неподалеку роще.

— Я не хочу становиться сену, — быстро произнес один из молодых парней. — У меня есть девушка… там, за Петляющей рекой…

Остальные поддержали его негромким согласным гулом. Скиф довольно кивнул.

— Тогда беритесь за топоры и рубите! Топор для крестьянина — все равно что мотыга или серп… Рубите! Там, за костром — полосатые тха, и они продадут вас демонам за пучок травы!

Сингарцы забормотали:

— Как прикажешь, Повелитель Ярости…

— Пусть слова твои не станут прахом…

— Во имя Безмолвных Богов…

— Паир-Са, спаситель наш… благослови…

— Спасите себя сами, — сказал Скиф, поднимаясь на ноги. — Семь топоров лучше благословения Паир-Са.

Подобно ночным теням они обогнули костер и разобрали секиры. Скиф отыскал меч — длинный прямой клинок, какими бились амазонки из Города Двадцати Башен; его рукоять украшали мелкие кроваво-красные камни, напоминавшие гранаты. Такое же оружие досталось Джамалю. Князь сбросил изорванную куртку, оставшись в одних кожаных штанах; сейчас, с обмотанной вокруг шеи цепью, с мечом в руках, он походил не на пришельца из иного мира, Наблюдателя с планеты Телг, а на дикого горца, свана или пшава, выследившего банду янычар. Вероятно, земные плоть и кровь, дар поколений воинственных предков, брали верх над разумом звездного странника. Или, как всякое существо во Вселенной, он был готов отвоевать свою свободу любыми способами — словом и делом, бластером или мечом?

«Не прикончили б компаньона в суматохе», — подумал Скиф, поднимая клинок. Но князь остановил его.

— Погоди… — шепот Джамаля был еле слышен. — Погоди… Сейчас…

Черты его окаменели, плечи напряглись — точь-в-точь как у Доктора во время Погружения. Очевидно, резкий и мощный ментальный импульс требовал немалых усилий; во всяком случае, со стороны все выглядело так, словно Джамаль пытался своротить горный хребет. Это сравнение молнией промелькнуло в голове Скифа, но через секунду он позабыл о нем: кровь бешено стукнула в висках, жаркий ветер подтолкнул в спину, взъерошил волосы. Он услыхал рев, не сразу догадавшись, что кричат синдорцы, потом увидел вскинутые топоры, яростный блеск глаз, искаженные ненавистью лица…