На том и сошлись, и лишь в конце собрания я вновь взял слово и запретил пьянку до самого штурма, пообещав после победы напоить всех до изумления лучшим вином за свой счет.

Это уточнение вызвало на лицах угрюмых вояк легкие улыбки, и после этого их взгляды на ярла-выскочку были уже не такими колючими.

Дикари дали нам даже не два, а три дня, за что я был им искренне благодарен. Броня Рудого становилась крепче не по дням, а по часам и уже могла выдержать удар мечом. Конечно, атака разогнанного тандема из тяжеловоза и рыцаря была бы для сагара фатальной, но среди дикарей рыцарей не наблюдалось, так что я начал понемногу успокаиваться.

— Идут! — донесся с башни крик дозорного, когда Скули, как в давние времена, гонял меня на утренней тренировке.

В крепости сразу началась суета. Приходилось спешить. Хорошо, что я не рискнул выпускать наружу разведчиков, так что собраться нам, что бедному, — только подпоясаться. Многие вообще спали прямо в броне. На момент атаки в крепости не осталось ни одной лошади. Даже пришлось приказать выгнать за ворота пару цепных псов, чтобы не создавать себе проблем в дальнейшем.

Как только на башне забил тревожный колокол, рядом со мной тут же оказался Воган, помогая затягивать ремни и поправлять пластины брони.

— Где ты должен быть? — строго спросил я.

В ответ мой ординарец проворчал что-то невнятное.

— Громче!

— В подвале, с другой обслугой.

— Хорошо. Пойми, Воган, ты можешь понадобиться мне в любой момент, а мертвый живому ничем не поможет. Выполнять.

В голове образовалась какая-то звенящая пустота, и, что самое главное, ушел страх. Этот мерзавец подтачивал мою душу все время с момента вынесения воеводой «приговора». Мне удавалось держать его в рамках, но это чувство мешало думать и принимать решения. А теперь стало легче. Теперь от меня мало что зависит — только Божья воля и голая удача. Даже не знаю, на что надеяться больше.

Черт, едва не забыл надеть под шлем обруч… Почему-то сразу появилось ощущение неготовности к задуманному делу. Мы с сагаром два последних дня проводили в тренировках, но теперь казалось, что этого ничтожно мало.

Обруч привычно раздвинул для меня границы восприятия ментальной составляющей мира, а шлем так же привычно сузил поле зрения до обзора сквозь прорезь в забрале.

Из тьмы снизу послышалось недовольное ворчание.

— Вставай, парень, нас ждут великие дела.

Рык Рудого донесся из узкого прохода в подземелья, сам он наружу выбирался через главный вход в крепостные подвалы. В этой местности глубокие погреба начинали строить раньше стен, потому как только глубокий ледник способен не дать испортиться запасам провианта при такой жаре. Под замком находились огромные подземные помещения, и в проход туда со двора могла проехать груженая телега, так что Рудый прополз без проблем, несмотря на изрядно увеличившиеся габариты; сейчас он по размеру почти вдвое превосходил хидоя и немногим уступал хах-коваю.