— Ну, хорошо, хорошо. Ты прав. Я просто подумала, что это может пойти на пользу, но если ты не хочешь… — она покачала головой и крепче сжала руку супруга, — давай лучше просто поговорим об этом сне, хорошо? В этот раз тебя там тоже звали по-другому?

— Да. Эмиль. Эмиль Морган. Не понимаю, почему.

Сабина погладила мужчину по плечу.

— У тебя напряженная работа. Вот и снится всякая жуть. Я, пожалуй, попрошу Эрика, чтобы приглядывал за тобой на службе.

Маркус снисходительно улыбнулся, вновь поцеловав жену.

Он не стал говорить ей, что вряд ли Эрик сумеет ему чем-то помочь. И не стал объяснять, почему так опасается онейроскопии — просмотр его снов, пожалуй, о многом сказал бы психотерапевту. В течение полутора лет, с того самого момента, как Маркус впервые увидел этот сон, подобные видения не прекращались. В тот день в его душе словно поселилось что-то чужое, что-то, чего не было раньше. Будто бы человек, которого звали Эмилем Морганом и впрямь забрал часть его сознания, не дал до конца вырваться из мира с красным небом. С тех самых пор периодически сны о Красном мире с завидной стабильностью посещали Маркуса. Ему снились отдельные фрагменты жизни человека, выглядевшего в точности, как он сам, только с изуродованным ужасным шрамом лицом и отсутствующей фалангой безымянного пальца левой руки. Трудно было составить общую картину о том, кто такой Эмиль Морган, однако в одном Маркус был уверен — хорошим этого человека назвать точно нельзя. Не раз во снах мелькали сцены убийств. Эмиль, орудуя ножом, как настоящий профессионал, убивал людей разного пола и возраста, которых объединяло нечто, невидимое для невооруженного глаза обычного человека. Морган называл это потенциалом…

Маркус одернул себя, заставив не погружаться в несуществующие воспоминания. Нужно было отвлечься от них. Мужчина поднялся с кровати и ободряюще улыбнулся жене.

— Куда ты? — нахмурилась Сабина.

— Не волнуйся, — кивнул Маркус, — я ненадолго. Приведу мысли в порядок и вернусь. Спи, хорошо?

Молодая женщина явно не хотела оставлять мужа одного, однако знала, что помочь сейчас ничем не сумеет. Она изредка просыпалась, когда очередной кошмар, о котором он предпочитал не рассказывать, будил его, а после Маркус позволял себе, пользуясь служебным положением, выпивать. Это случалось нечасто, но сильно беспокоило Сабину — ее огорчало, что свое успокоение Маркус ищет на дне бокала, а не в ее объятиях. Молодая женщина каждый раз хотела сказать об этом супругу, но его выражение лица говорило, что момент неподходящий. Сабина, вздохнув, кивала, проглотив обиду и улыбалась. Так же она повела себя и в этот раз.