Пассажирская дверца «Матиза» резко распахнулась. Стоящая рядом машина только чудом не лишилась зеркала. Из «Матиза» выскочила Гера. Тогда я не знал, как ее зовут. Сначала я увидел высокий черный шнурованный ботинок, весь в цепочках и заклепках, потом тонкую ногу в черных джинсах, а затем широкую, не по размеру, кожаную куртку.

Разумеется, она тоже была вся в шипах.

А затем окрестности огласил дикий визг. Так воют в марте кошки, так скрипит стекло, когда по нему медленно проводят гвоздем.

– Ненавижу! – кричала Гера. – Всех ненавижу! Особенно тебя!

«Особенно тебя» тоже вышла из машины и оказалась миловидной дамой в короткой дубленке. По подолу и рукавам шла этническая вышивка. Лицо, походка и безмятежная улыбка женщины наводили на мысль о теплой кухне, пирожках или там о тушеном гусе, о накрахмаленных простынях и салфеточках, связанных крючком.

– Зачем я только поехала! – вопила Гера.

Ее черные длинные волосы разметались, как у ведьмы. По лицу текли черно-белые потеки – обильно нанесенный грим размазался от слез. Я незаметно покосился на Ленку. Так и есть, она пялилась на беснующуюся девчонку во все глаза, будто в цирке.

Ничего, пусть посмотрит. Ей полезно будет.

Мать сказала дочери:

– Гера, возьми в багажнике сумки, и пойдем.

– Сволочи! – уже успокаиваясь, крикнула Гера.

Захлопнула дверцу и пошла к багажнику. Дверцу за собой она закрыла так, что глаза ее матери сузились в две маленькие щелочки. Я готов поклясться, что когда Гера бралась за багажник, чтобы закрыть его, она собиралась хлопнуть им так же немилосердно.

Мать молча стояла около машины, засунув руки в карманы своей дубленки, и даже не смотрела на нее. Лишь подняла руку и поправила прядь темных волос, которые выбились из-под шапки.

И Гера закрыла багажник аккуратно и бесшумно.

Эльвира, вежливо улыбаясь, кивнула нам. Пара прошествовала мимо нас в отель.

Над парковкой начали сгущаться сумерки, вспугнутые воплями Геры, – зимние, фиолетово-черные, стремительные.

К гостинице мы с Леной шли молча. Я был готов расцеловать эту юную капризную готку. Она спасла мой вечер, сама не подозревая об этом. А может быть, гораздо больше, чем один только вечер.

Раньше или позже каждая девушка, с которой я встречался, начинала сюсюкать при виде малышей в колясках, рассеянно останавливаться у отделов с детскими вещами – такими милыми, крохотными пинеточками, штанишками и кофточками. Лена проявила большую оригинальность. На день рождения она подарила мне радиоуправляемый вертолет. Когда я запускал его, сказала, улыбаясь:

– А представь, ты бы играл в него вместе с сыном, Генка?