– Помнишь, как это у Бальмонта, Гена? – мечтательно продолжала Эльвира. – «Слыша тихий стон метели, шепчут сосны, шепчут ели, в мягкой бархатной постели…»

На слове «постель» меня пробила дрожь. Нет, не потому, что я понял, к чему клонит Эльвира. В стеклянной закрытой двери балкона я увидел свирепо наморщенную маленькую рожицу. Она выглядывала из зала, яростно зыркая по сторонам явно в поисках кого-то. Ее маленькие белые зубки сверкнули в свете луны, словно были из стали. Рожица отлипла от стекла. Я с облегчением понял, что это была всего лишь Гера, а не бесенок-галлюцинация. Соскучилась по мамочке, видимо, пошла искать.

Я спохватился, что надо сказать Эльвире ответный комплимент и блеснуть эрудицией.

– А ты на героиню одного фильма похожа, – с ужасом услышал я свой собственный голос.

На дне темных глаз Эльвиры взметнулись и опали крохотные снежинки. Она слишком быстро повернула голову на мой голос, и блики от фонаря заплясали в ее глазах. Но мне эти снежинки показались вполне реальными. Были они твердыми, острыми и опасными, как сюрикены. Я запоздало сообразил, что она могла слышать эту шутку уже много раз.

– Толлл-лько иммм-менем, Эльвира, только именем… – торопливо добавил я.

Я так и не смог унять дрожь. Эльвира улыбнулась:

– Здесь так холодно. Я принесу нам выпить!

Она на миг прижалась ко мне, обдав жаром своего крепкого тела, и вернулась в зал. Я увидел, как среди танцующих пар кружится Ленка, крепко схваченная каким-то потным здоровяком. Лысина его блестела, по ней стекал пот. Тут я и протрезвел окончательно.

Через дверь балкона я видел, как Эльвира повалилась на красный кожаный диван и расхохоталась. Как девчонка, дрыгая ногами в черных узких туфлях. Не собиралась она идти ни за какой выпивкой, конечно. Рядом с ней угрюмым встрепанным чучелом высилась Гера. Как и я, она еще не понимала причины веселья матери. Эльвира села, начала что-то говорить, сделала такое движение перед грудью, словно обнимала два арбуза, а потом провела ладонями над головой, изображая высокую прическу.

Я отвернулся. Давно я не испытывал такого невыносимого, всеобъемлющего стыда.

Эльвира, конечно, смотрела фильм про свою тезку.

Пойду дров подброшу.

Дров здесь много. Вся левая половина дома викингов забита отборным брусом. Хозяин музея хотел расширяться и построить еще копию стрелецкого острога. На зиму стройматериалы убрали под крышу. Гостям как раз показывали присыпанный снегом фундамент, когда…

Проклятая псина наконец-то успокоилась. И это хорошо, у меня от ее воя раскалывалась голова. Ее жизни ничего не угрожает. Будка стоит на полосе сухой и теплой земли над теплотрассой, и добраться до нее они не могут. Пес воет на трупы, что валяются вокруг. Но он или устал выть, или смирился и наконец-то замолчал.