Огонь на близком расстоянии из пулемета и автомата при поддержке двух карабинов сделал свое дело. Лошади встали. Только одна лежала и билась в конвульсиях – зацепило шальной пулей.

Стрельба стихла. Саша выждал немного. Потом, держа наготове автомат, вышел из леса.

Все полицейские и офицер были мертвы. На подводах лежали узлы с трофеями – не погнушались полицаи забрать из домов скудные деревенские пожитки.

На плече офицера, на тонком ремешке висела офицерская сумка. Саша забрал ее себе.

– Выходите, каратели получили свое. Соберите патроны, можете забрать продукты, если найдете. Комиссар, сними с офицера ремень с кобурой – пригодится.

Комиссар не стал говорить о мародерстве, он снял с немца ремень с кобурой и надел его на себя. Еще один ствол в отряде не помешает. К сожалению, автоматов у полицейских не было, да и патронами было не разжиться. Вооружены они были советскими трехлинейками, вероятно – немецкими трофеями, и смысла брать их Саша не видел. В немецком тылу проще было добыть патроны к немецким карабинам. Автоматов же немцам самим не хватало, и в руки полицаям давать их никто не собирался.

– Может, похороним деревенских? – предложил старшина.

– Нам четверым работы здесь на два дня хватит. Немцы раньше появятся. Все, уходим. Продукты нашли?

Сергей показал четверть самогона, старшина нашел два подовых хлеба и лукошко с яйцами.

– Забирайте, сгодится.

Шли быстро. Каждый понимал, что если полицаи не вернутся, немцы захотят узнать, почему. Вышлют солдат на грузовике, и тогда худо будет. Бойцов в отряде всего четверо, автомат один, запасных магазинов к нему – всего два, а к пулемету вообще несколько патронов в запасе осталось. Боя с обученными солдатами вермахта им не выдержать.

Через час быстрого хода они остановились передохнуть. Решили съесть яйца – хрупкую поклажу нести было неудобно. Каждому досталось по пятку сырых яиц и краюхе хлеба.

После скромной трапезы Саша решил ознакомиться с сумкой офицера. И первое, на что он наткнулся, была топографическая карта. Саша был рад несказанно. Немецкие карты очень точны – указаны даже колодцы; наши картографы им в этом значительно уступали. Единственное неудобство: все названия сел, рек, городов были на немецком языке.

Перебирая содержимое сумки, Саша наткнулся на свернутый вчетверо листок бумаги, развернул его. Это был список полицаев, участвовавших в акции устрашения, написанный на корявом русском языке. Саша уже хотел листок выбросить: зачем он, если полицаи мертвы? Но подошедший комиссар остановил его:

– Отдай мне листок. Полицаи мертвы, это так. Но пройдет время, закончится война, и люди должны будут узнать поименно и своих героев, и предателей.