Щелкнул выключатель. Замерцали тусклые светильники, позволившие с трудом разглядеть железный балкон, идущий вдоль стены огромного зала, в глубине которого тянулись ряды цилиндрических сооружений.

Андрей вышел на балкон, перегнулся, осмотрел зал и махнул нам рукой.

Железный пол гремел под ногами, когда мы прошли к лестнице, еле заметной на противоположной стене. Спустившись вниз, Андрей пробежался по помещению, заглянул за высокие, в человеческий рост цилиндры, оказавшиеся баками с подведенными трубами и кабелем. На каждом из баков светились небольшие дисплеи, света которых хватало, чтобы разглядеть грязные потеки на стенах, лохмотья краски и ржавчину на стальных фермах, поддерживающих балкон. Непонятно откуда доносилось еле слышное бульканье, за толстыми, обмотанными теплоизоляцией трубами в углу что-то капало…

– Кажется, мы разворошили гнездо трансгуманистов, – сказал Сербин.

– Кто это? – спросил Андрей.

– Были такие улучшатели человека. Хотели долгой, желательно вечной жизни. Баловались клонированием, заигрались с трансплантологией, собирались даже переписывать мозги в компьютер. Замораживали больных людей за большие деньги, обещая в будущем разморозить и вылечить. Только оживить никого не удалось, ткани при заморозке разрывались. Я вспомнил, кто такой Курцвейл. Известный миллиардер, тратил неимоверные деньги ради бессмертия. Давно помер. Может, он в одном из этих баков.

– Так вот откуда криопротекторы, – сообразил я. – Пытались разными составами сохранить ткани. Что-то еще с нанотехнологиями связанное… Но разве эту лавочку не прикрыли?

– Их разогнали лет двадцать назад, да и до сих пор гоняют. Запрет на ряд профессий и ограничение в правах. В общем, здесь не только высокой наукой занимались.

– Вы еще не видели… – начал Штольц, но Сербин перебил его.

– Вполне достаточно, – он посмотрел на навигатор, постучал пальцем по запястью. – Странно.

– Здесь железо со всех сторон, заземленное. Клетка Фарадея, так сказать, мертвая зона, – захихикал Штольц. – И, да, пока не забыл: раз поребрик, два поребрик, и бордюр, и бордюр, – пропел он на мотив полузабытой детской песенки.

– Э-э? – поднял бровь Сербин. – Ну, вы пойте, а мы пошли.

– Нет, нет, вы сейчас пройдете вон в ту дверь, в подсобку, и там подождете, пока не решат, что с вами делать. Юноша, обеспечьте выполнение! В подсобку их. Пока живыми.

Андрей отошел от нас на пару шагов и достал из-под куртки весьма приличного калибра «глок». На секунду я задумался, как он его прятал, и только потом до меня дошло, что целится он в нас.