Внезапно из черного шара вышли те четверо — грязные, в синяках и царапинах.

— Смотрите! — ахнула девушка-азиатка. — Мы вернулись в ту же минуту! Время там идет гораздо быстрее!

— Точно! — сказал черный парень. — Йоу, как я рад увидеть солнце! Мы спасли целый мир!

Белые мальчик и девочка поцеловались — похоже, в ходе приключения они полюбили друг друга. Потом юноша высвободился из объятий и посмотрел на нас.

— Парни, вы не поверите, что с нами только что произошло! — возбужденно воскликнул он.

Джон повернулся к нему.

— Ты утомил незнакомого человека своей дурацкой историей, а он достал свой член и отхлестал тебя, словно кучер — ленивую кобылу?

Юноша разочарованно заткнулся. Джон поднял мяч и отпасовал мне.

— Играем дальше.

Страница 375 Наука и потустороннее …был единственным, кто выжил во время чумы. Пока команда шла по обезлюдевшей деревне, жрец рассказал, что болезнь убила всех членов племени, описал болезненные язвы, слепоту, безумие — ужасы, которые не подобает видеть старику (жрец дожил до преклонного возраста — тридцати семи лет). Коддок, по словам жреца, пощадил его только для того, чтобы он мог рассказать мне эту историю, предупредить меня. Попрощавшись со мной, жрец сказал, что отправится в джунгли, — и будет идти на запад до тех пор, пока не коснется солнца или пока его не поглотит земля. Я не стал говорить ему о том, что в этом случае он, возможно, наткнется на группу туристов из Икитоса. Я пожал жрецу руку и навсегда покинул Перу. Неделю спустя я уже был в Нью-Йорке. После панихиды по доктору Халейну мы с Шэрон отдыхали на балконе — пили кофе, сдобренный изрядной порцией бренди, и смотрели на город сквозь клубы дыма, вырывающиеся из моей трубки. — Бедняги, — сказала Шэрон. — Зачем им пришлось умереть? Я фыркнул, не выпуская из зубов трубки. — Милая, все мы смертны. Она не улыбнулась. — Я имею в виду то, как они умерли — больные, ослепшие, напрасно умоляющие богов о помощи. Шэрон посмотрела на меня. — Боги жестоки, верно, Альби? Я сделал глубокий вдох. — Каждому живому существу нужно только одно — власть, власть над другими живыми существами. Она нужна для того, чтобы расти, есть и размножаться. А жестокость, унижение, бессмысленное причинение невероятных страданий — проявление абсолютной власти, проявление власти в чистом виде. Дети учатся этому еще в яслях. Поэтому для каждого организма, начиная с микроба, жестокость является символом движения наверх. Жертву нужно одолеть, соперника — уморить голодом, врага — стереть с лица земли. Следовательно, те же качества, только в большей степени, свойственны и богам, и на каждом уровне небес мы встретим все более высокие уровни алчности, жестокости и бессмысленной злобы. Иначе как боги стали бы богами? Шэрон содрогнулась, хотя на балконе было тепло. — В самом деле? Это ведь твоя тема — ты разбираешься в этом лучше, чем кто бы то ни было, — прошептала она. Я отложил трубку, повернулся, посмотрел ей в глаза и сказал