Она организовала их, а затем колонны беженцев в оцеплении румынских частей потянулись к Румыно-болгарской границе, там естественно возник конфликт, ибо братья болгары считали себя больше обязанными Англии и Франции, чем России воевавшей за болгарскую независимость. Однако болгары выбрали не то время и не то место, чтобы заигрывать со старшим братом — страший брат был в ужасном настроении, да и родство становилось призрачным, ибо теперь почему-то русские считали себя северным народом, а не братским славянским. Как же так? Ведь болгары это братья славяне. Братья то они братья но не для тех, кто имеет счета в английских банках, именно так и объяснили болгарам представители еще одного северного народа — турецкого. То, что Турция южнее Болгарии турок совершенно не волновало — они только посмеялись над болгарскими дипломатами и сказали что север определяет не Меркатор, а Берта Крупп-Корнилова и ее муж. Злые языки утверждают, что турки даже карту показали болгарам, где север был разных местах, отвечавших требованиям текущего политического момента. Появление на турецко-болгарской границе горячих финских парней с ног до головы увешанных оружием верхом на бронетехнике, окончательно уверило болгарское правительство в необходимости проведения реформы образования. Север был действительно там, где его определяли живущие на Севере. А посему после некоторых проволочек, поток беженцев под охраной угрюмых жителей Суоми потек через территорию Болгарии на Турецкую землю.

Наверное они действительно потеряли веру во все раз пошли за ней, а может быть им нужно было верить хоть во что-то, раз уж веру в себя они потеряли. Последний крестовый поход, в который она их вела, до боли напоминал тот печально известный первый. Только теперь против них должен был выступить весь цивилизованный мир просвещенной Европы, ибо они собирались достичь Палестины — земли на которой была власть Британии, земли населенной людьми чужой веры, с отдельными разбросанными островками христианских общин. Но цивилизованный мир не выступил, ибо он был слишком материалистичен и рационален, и никогда не принимал в расчеты то иррациональное, что иногда охватывает всех людей. Они шли к Палестине, шли через Сирию, и никто им не препятствовал. И грозные телеграммы с приказами из Лондона командирам частей и гарнизонов аккуратно подшивались и регистрировались, но не исполнялись. Британские офицеры прятались в казармах и боялись выйти на улицы, ибо там творилось что-то страшное. Все эти аборигены, туземцы, арабы смотрели на них как на приговоренных к смерти. Они ничего не делали ничего не говорили, но жителям туманного Альбиона стало вдруг страшно и очень неуютно. Им молча намекали, что они чужие и незваные гости на этой земле, и им было непонятно, почему европейцы бредущие из Польши для этих туземцев свои, а они самый цивилизованный народ в мире, несший этим дикарям знание высокой цивилизации, чужие. А они шли все дальше и дальше, и молва обгоняла их, и никто не препятствовал их пути. Зачем она повела их в эти южные земли? Может в ней взыграла греческая южная кровь? Никто не спрашивал и не интересовался. Они дошли. Дошли до земли, которой теперь суждено надолго стать их родиной. Зачем она привела их сюда — княгиня Ирина Крыховецкая?