— Господин комендант имеет в виду меня.

— Не похож! — бросил Ланге и протянул руку. — Документ!

Копию приговора он изучал тщательно (гость понял: эсэсовец знает русский).

— Подлинник! — заключил Ланге, но бумагу не вернул. — Откуда это у вас?

— Вручили в тюрьме. У большевиков так принято.

— Как вы сбежали?

— Нас эвакуировали в Смоленск. Пешком. На колонну налетели немецкие самолеты, заключенные стали разбегаться. Охрана стреляла, но мне повезло…

— Это правда! — подтвердил Ланге, поворачиваясь к Краузе. — Я был там спустя пару дней. Дорога усеяна трупами. Сказали: никто не уцелел!

— Некоторым удалось. Мы ушли вдвоем: я и уголовник по имени Коля.

— Где он?

— В лесу мы разделились. Коля не хотел идти со мной дальше: уголовники не любят политических. Позже я слышал: его убили селяне.

— За что?

— Грабил…

— Правильно сделали, — заключил Ланге. — Чтоб грабить на этой территории, надо спросить разрешения. Почему селяне не тронули вас?

— Я не грабил…

— Но они дали вам одежду, продукты, повозку… Это ваша лошадь привязана к забору?

— Моя, герр офицер! Селяне напуганы и растеряны: одна власть исчезла, новой они опасаются. Я убеждал их, что немцы — культурная нация, что они, в отличие от большевиков, не будут угнетать простых людей. Нужно лишь повиноваться и соблюдать порядок…

— Вы слушали речи Геббельса?

— Нет. Но я предполагал…

— Правильно полагали!