— Покажите продукты! — строго сказала Соня.

Крайнев поставил корзину на стол, откинул полотно. Соня наклонилась и некоторое время тщательно рассматривала продукты, затем понюхала их.

— Яйца свежие?

Крайнев взял одно яйцо, разбил носик о спинку стула, отломил скорлупу.

— Пробуйте!

Соня поднесла яйцо ко рту. Давид смотрел на нее жадным взглядом. Соня отпила немного и передала яйцо ему. Давид высосал содержимое в один миг. Соня прошла за ширму и скоро вернулась с черным строгим костюмом в руках.

— Как раз на вас! Два раза надели. Пятьсот рублей!

— Разрешите примерить?

Крайнев взял костюм и скрылся за ширмой. Подскочивший Давид дал ему чистую белую рубашку с мягким воротничком, галстук. Крайнев переоделся. В комплекте к костюму шли не брюки, а галифе из черного плотного габардина. Соня оказалась права — костюм будто на него шили. Крайнев вышел в комнату, покрасовался перед зеркалом.

— Беру! Сколько за все?

— Семьсот!

Крайнев достал из кармана пачку сотенных купюр, отсчитал семь листов.

— А продукты? — растерянно спросил Давид.

— Продукты отдаю так. При условии, что накормите обедом. Проголодался…

Полчаса спустя они втроем сидели за столом и хлебали горячий борщ. На второе Соня подала яичницу с салом, хозяева смотрели на нее так жадно, что Крайнев взял себе совсем немного. Ели по-городскому — из тарелок, с приборами. Самогон Крайнев разливал по хрустальным стопкам.

— Вы странный человек, — сказала Соня, ставя перед ним стакан с компотом. — Получаете от немцев важный документ, а не гнушаетесь сидеть за одним столом с евреями. И не просто сидеть, а кормить их. Видели плакат? Немец повесил! Запретил снимать…

— Соня! — застонал Давид.

— Пусть говорит! — успокоил его Крайнев. — Я отвечу вам, Соня. Евреи не сделали мне ничего плохого.

— Они и немцам не сделали!

— Немцы с этим не согласны.