Скоро появился Битяговский, поздоровался, тоже посмотрел на забавы Дмитрия.

– Играется царевич? Это хорошо, здоровье дает.

– А мы вот все мешаем ему, притесняем.

– Не надо так, Михаил Федорович. Ерничать не стоит. Хотел узнать, с падучей сына Мария Федоровна что думает делать?

Михаил с удивлением взглянул на дьяка-надзирателя.

– А что царица, по-твоему, может сделать?

– Может, из Москвы докторов ученых запросить? Царь Федор не откажет. Все-таки братья они по отцу. Ваш-то немец, видать, в хвори не разбирается.

– А как доктора московские разберутся, ежели эту хворь напустили на царевича люди темные, злобные?

– Ты думаешь, это порча?

– Чего я думаю, то тебя не касается. Есть разговор с царицей, ступай к ней. Она тебя примет. А мне с тобой разговаривать не о чем.

Битяговский вздохнул и произнес:

– Как ты, боярин, не поймешь, что я прислан сюда по воле царя Федора Ивановича. Обязанности на меня лично он наложил, грамоту со своей печатью выдал.

Нагой усмехнулся.

– А Годунов Борис Федорович, конечно, к этому никакого отношения не имеет. Не надо мне, дьяк, сказки сказывать. Я их в детстве наслушался.

– Не пойму, чего вам не хватает, откуда столько злобы на всех, и в первую голову на Годунова? Борис Федорович всего лишь служит царю. Да, сестра его царица, но он не пользуется этим, да и она не позволила бы. Не стоит верить всяким слухам. Надо трезво смотреть на жизнь.

– Ты это на что намекаешь?

– Да не намекаю я, Михаил Федорович, только пример какой ты царевичу показываешь, когда пьяным буянишь?

– Я буяню? Это кто же тебе такую глупость сказал? Не пью я уже. Какая собака врет на меня?

– Об этом даже чернь говорит, а уж она откуда что берет, у нее и спроси. Значит, Мария Федоровна во дворце?

– А где же ей по твоей милости быть?