— Что это?

— Какая разница. Тебе станет лучше.

Еще недавно Алиса чувствовала, что готова обожествлять эту юную красавицу, которая выглядела в ее глазах посланницей Света. Как много она сделала для просвещения своей невольной гостьи. Теперь Алиса видела и вторую ее сторону: беспощадная вершительница правосудия. Но если ей дать настоящую власть, как бы она стала судить всех, кто только помыслит отойти от ее принципов?

Однако Алиса послушалась, выпила. Лекарство оказалось горьким и неприятным.

— Что это?

— Настой на травах. Скоро станет легче. А пока отдохни.

— Не хочу.

Варвара села рядом, обняла ее, прошептала:

— Тебе было там страшно?

— Ты еще спрашиваешь!

— И мне тоже. Мне страшно каждый раз, когда ухожу на бой с врагами. И еще страшнее, когда возвращаюсь, ибо ощущаю себя преступницей.

Алиса заглянула в ее глаза:

— Разве мы не преступницы?

— Мне трудно объяснить, но нет!

— Капралов подонок. Но кто нам с тобой дал право забирать жизнь даже у подонка?

— Нет, Алиса, он не просто подонок, он разрушитель. Он уничтожает твою землю, народ, цивилизацию. Он бы нас не пожалел, для него мы просто горстка пыли. И, отпусти мы его, дело могло бы обернуться по-другому. История могла бы стать иной.

Вижу, что сомневаешься. Но давай представим, что Вадим Капралов остается жив и возвращается в свою компанию. «Розенкранц» меняет стратегию деятельности. Некоторые античеловеческие исследования еще более маскируются, политический режим либералов устраивает на нас настоящую охоту. Многие из тех, кто прямо или косвенно поддерживают «Рысь», уходят в тень.

Я уже не говорю, что твой друг и шеф Георгиев был бы ликвидирован в считанные минуты.

Ты этого хочешь? Чтобы мы ослабели перед решающей битвой? Чтобы приняли идеологию тех, кто предлагает смириться и покорно переносить экзекуцию, которую нам ежедневно, ежечасно устраивают враги.

— Но христианская мораль… — попробовала вставить Алиса, однако Варвара ее перебила.