Светлый фон

– Двойник не может убить буджум. Они никогда не охотятся на них. Буджумы не распознают свое отражение.

– Погоди. Что?

– Двойники охотятся в зеркалах, – терпеливо ответила Хестер.

– Не может быть, – ответила Синтия. Двойниками ее напугали на самом первом уроке по гражданской обороне, когда ей было пять. – Буджумы не видят своего отражения в зеркале?

– Для них двухмерное изображение ничего не значит. Чеширы тоже такие. – Хестер выдавила из себя улыбку, не слишком уверенную. – И пословица есть: «Нельзя обмануть чешира». Даже самая искусная оптическая иллюзия не заставит их дрогнуть.

– А двойники зависят от оптических иллюзий, – сказала Синтия, наконец‑то сообразив, о чем идет речь.

– Они питаются глазами людей не ради пищевой ценности.

– Точно. Но если не двойник убил «Лазарет „Чарльз Декстер“», то кто? Хестер сложила руки на груди и посмотрела ей в глаза.

– Думаю, она.

– Фиоренцо? – пробормотала Синтия, но ей удалось собраться. – Я, конечно, уверена, что она могла бы без всяких колебаний это сделать. Но зачем? Зачем убивать буджум? И, во имя рыбьих божков, как?

Хестер отвела взгляд.

– Ты должна была разубедить меня. Назвать идею сумасшедшей. Именно так, потому что я ей завидую.

– Завидуешь?

– Если бы профессор Уандрей хоть раз настолько заинтересовался моей работой… – сморщилась она.

– Понимаю, – сказала Синтия и позволила себе легонько похлопать ее по плечу. – Хестер, я думаю, что ты не ошибаешься. Я почти уверена, именно Фиоренцо убила команду того маленького корабля‑мусорщика.

– Нам нужно сообщить об этом профессору, – заявила Хестер, когда Синтия рассказала ей о надписи на форме, и сделала шаг по направлению к островку безумного света доктора Фиоренцо.

Теперь уже Синтия схватила ее за руку.

– Думаешь, он не знает?

Она возненавидела себя за то беспомощное выражение, которое появилось на лице Хестер. И за то, что она, доктор Фейерверкер, проболталась, безвозвратно уничтожив нечто ценное в душе подруги.

– Как нам поступить? – очень тихо, почти прошептав, спросила Хестер, хотя их шлемы соприкасались.