Но вакуум не может убить то, что уже мертво…

– «Чарли» выпустил свою команду, – поняла Синтия.

Хестер кивнула, зеленые и фиолетовые волны некролюминесценции буджума отбрасывали блики на шлеме, отсвечивали в ее глазах.

– Он может открыть любую дверь, которую я закрою. Теперь это совсем небезопасно.

– Да, – согласилась Синтия. – Небезопасно.

В горле горело. Она постаралась как можно меньше глотать и сказала:

– Нужно идти вперед. Мы должны отыскать устройство Фиоренцо, прежде чем результаты ее неудачного опыта найдут нас.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Она сказала, что была в морге, – пробормотала Синтия.

– Что? – переспросила Хестер, отстрелив гниющую руку у мертвеца, идущего впереди всех.

– По словам доктор Фиоренцо, она была в морге, когда всё случилось. Если она и собиралась что‑то спрятать, то наверняка это находится там.

– Вряд ли нашлось много желающих, чтобы заглянуть к ней туда на огонек, – согласилась Хестер. – И где же он находится?

Бегать в скафандре то еще удовольствие, и хотя живые мертвецы Фиоренцо двигались не слишком быстро, они преследовали женщин, не останавливаясь и не отвлекаясь. Когда Синтия наконец‑то набрала воздуха, чтобы ответить, ее подруга уже сама нашла путь.

– Один пролет наверх и два вперед. Ладно, пошли.

Синтия провела много времени на буджумах как пассажир, как член команды, а последнюю – самую ужасную – неделю на «Ричарде Тревитике» как заключенная и знала об отсутствии стандартных систем ориентации. В некоторых буджумах не существовало даже внутренних указателей, и, если капитан не выдавал тебе план, ты целиком и полностью зависел от члена команды, который, словно гид, водил тебя по кораблю. В «Лазарете» система указателей была продуманной, лучшей из всех, что ей встречались. Но, несмотря на это, маркеры лишь могли помочь человеку определить свое положение на гигантском трехмерном графике, изображающем довольно запутанный план «Чарли».

Лучше так, чем совсем ничего.