И все это время Дэвид смотрел на людей Земли, своих собратьев, смотрел и учился.

Он усвоил, что голод не только мучителен но и способен повлиять на твой образ мысли. Он может научить тебя ненавидеть.

В Панаме он узнал, что чиновников Всемирного Правительства можно подкупить; а в Гватемале узнал, что с агентами транснациональных корпораций это не получается.

В Новом Орлеане Дэвид узнал, что ему нельзя доверять даже заматерелым революционерам.

Лидером тамошней ячейки ПРОН был человек постарше большинства ему подобных, широкоплечий, бывший портовый грузчик, лет тридцати с лишним, бухтевший что-то о своей подготовке к битве — восстанию, в котором примет участие не только Новый Орлеан, но и многие другие города страны.

Звали его Брэнди, и на лице у него красовались переломы и шрамы от сотен портовых драк. Он крепко пил, непрерывно курил и слишком много болтал. Но когда он смотрел на Бхаджат, быстро заметил Дэвид, то переставал болтать, и лицо у него делалось задумчивым, словно он что-то замышлял.

После того, как Брэнди и двое его ближайших помощников просидели целую ночь, глуша виски, планируя и куря, они решили продать Дэвида «Гаррисон Корпорейшн». Бренди спокойно объявил об этом Дэвиду, когда они сидели в прокуренном и провонявшем пивом верхнем помещении церкви на уличном углу неподалеку от старого квартала Нового Орлеана.

Двое помощников Бренди находились там вместе с Бхаджат, Дэвидом и своим вожаком. И усмехнулись, прочтя на лице Дэвида потрясение и удивление.

— А тебя мы оставим при себе, — сообщил Брэнди Шахерезаде. — Мы с тобой хорошо позабавимся.

С неожиданной для самого себя силой Дэвид поднял ближайшего к нему помощника и швырнул его сквозь ведущую на лестницу хрупкую дверь. Та разлетелась в щепки, и подручный Брэнди с треском загремел по ступеням. Второй ринулся на Дэвида с ножом, но так и не приблизился к нему. Дэвид раздробил ему грудину пинком по всем правилам каратэ.

Круто развернувшись на месте, чтобы расправиться с Брэнди, он увидел, что главарь стоит на коленях, согнувшись пополам и держась за мошонку, изрыгая от боли все недавно съеденное. Бхаджат стояла над ним, стиснув крошечные кулачки и оскалив зубы.

Бхаджат хотела тут же бежать, но Дэвид, поднабравшись хитрости за последнее время, поднял с грязного пола нож и убедил Брэнди позвонить в банк и открыть приличный счет на имя мистера и миссис Эйбл. Когда острие ножа коснулось его века, Брэнди согласился.

Вот тогда они побежали — до действующего круглые сутки компьютеризованного банковского терминала, где и перевели себе весь кредит в банковский чек, годный к превращению в наличные.