– Ты беспощадна, словно море.

– Я дочь и внучка воинов, такая же, как ты – Король. Уником молчал, плескалось море. Вэл засмеялся, принимая игру.

– Наверное, наши предки частенько пускали кровь друг другу.

– Чтобы как следует понять душу человека, нужно противостояние. Послушное привычно, привычное неинтересно.

Король нахмурился, преодолевая языковой барьер. Иллирианская фраза имела двоякий смысл. «Противостояние» можно истолковать и как «объединение» – все решал контекст.

Юная леди Гонтари села на кушетку, рядом с Вэлом. Не очень близко, но так, чтобы ее плечо оказалось рядом.

– Я хочу пить. У тебя есть сок?

– Можно послать сайбера.

…Она пила оранжевую жидкость мелкими глотками, а потом сказала просто:

– Ты уезжаешь… Я не сенс, но море и птицы рассказали мне все. Ты можешь еще хоть немного остаться в Порт-Иллири?

– Нет, не могу.

– Тогда пусть будет тверда твоя рука и легка дорога. А я стану ждать тебя, даже если ты не вернешься. Сколько часов у нас с тобою?

– Не знаю. Я не уйду, пока не сработает уником. Мне нужен только сигнал – послание от друга.

Веер брызг стегнул стекло иллюминатора. Далькроз отпил из второго бокала, ощутил холод хрусталя и горький привкус. Алкоголь? «Мне нельзя напиваться, это на время искажает пси». Король неуверенно наблюдал, как смещается грань реальности. Где-то на задворках сознания блеснула терракотой воронка Оркуса, четкий контур каюты поплыл. Море исчезло. Пели несуществующие цикады, пахло горькой полынью, всходило над степью оранжевое мохнатое светило, дым горящих домов стлался по земле, метались и падали темные фигурки беглецов.

«Алекс, поторопись», – мысленно позвал Далькроз. Горы на западе подпирали низкий свод облаков, давили, нависая, плоскую равнину, о них бессильно разбивался ментальный эфир.

«Стриж нулевик, он не разобрал бы моих мыслей, даже если бы стоял рядом, в двух шагах». «Опасность».

Воронка Оркуса материализовалась и придвинулась, лава обдавала жаром лицо, где-то сыпались камни, основа гор дрогнула так, что мир пошатнулся. Кошачий силуэт маячил неподалеку – неуловимый, скользкий, черный, будто литой… Кошка смеялась. Кислород сгорал в огне лавы, Вэл торопился дышать, но воздух легко ускользал из легких в ничто, в пустоту, среди которой медленно и уверенно шевелились серые нити…

– Вэл, очнись! Что с тобой?

Король открыл глаза. Над ним склонилось прекрасное встревоженное лицо Ларис Гонтари.

– Тебе плохо?