Слегин попытался махнуть рукой, но обнаружил, что спеленут бинтами, как младенец.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Ущерб — да, виноват, судите и казните… А люди? Много людей погибло?

— В этом тебе тоже повезло, Слегин, — нехотя сказал Кондор. — Те, что находились в машинах, отделались травмами различной степени тяжести и сильнейшим эмоциональным потрясением. А иначе — разве бы я тебя представил к награде, негодяя?

Он наконец присел на край никелированного ложа, и Слегин с облегчением перевел дух. Шоу начальника закончилось, и, судя по всему, начинался серьезный разговор.

— Ну, ладно, Булат, — сказал Кондор, глядя в пол. — С твоим кордебалетом мы еще будем разбираться, но сейчас ты мне вот что скажи… Как ты догадался, что в контейнере для отходов была бомба? У тебя что — миноискатель с собой был?

— Конечно, — согласился Слегин. — Я всегда беру с собой миноискатель, когда иду на свидание с девушкой… Если же серьезно — я просто видел, кто положил подозрительный пакет в мусоросборник.

— Ну и кто же? Фейс-реконструкцию сделать сможешь? — жадно спросил Кондор.

— Еще бы не смочь, — усмехнулся Слегин. — Это ж был не кто-нибудь, а Слепой Снайпер… Тот самый, которого мы тогда ловили, как блудливого кота, на крышах — помните? Владимир Ашин, любитель лазерной стрельбы… Я его, гада, на всю жизнь запомнил!

Кондор не среагировал. Он лишь прикрыл глаза и помассировал пальцами веки.

— Печально, — глухо сказал он наконец. — Печально видеть, как твои подчиненные не могут выйти из состояния бреда после тяжелой физической и психической травмы…

— Я предполагал, что вы мне не поверите.

— А почему ты так уверен, что это был именно он?

— А почему я так уверен, что сейчас передо мной — вы, мой начальник? — с вызовом парировал Слегин.

— Ну-ну, не дергайся… Ладно, предположим, что тот тип был здорово похож на Слепого Снайпера. Но почему ты не допускаешь, что это был, скажем, его брат-близнец? Или, уж если делать фантастические допущения, — где гарантия, что в «Спирали» не практикуют подпольное клонирование?

— Может быть, — вяло проговорил Слегин. — Знаете, Кондор, в тот момент мне это как-то в голову не пришло… Но за то, что тот субъект был абсолютной копией Снайпера, я готов отдать голову на отсечение!

— Думаешь, она тебе уже никогда не пригодится? — съязвил Кондор, потом резко встал и, не прощаясь и не высказывая обычных в таких случаях пожеланий, ушел.

Речевого этикета он не признавал напрочь, и журналисты, с которыми по долгу службы ему частенько приходилось общаться (хотя и анонимно), были просто без ума от него.