Ади хотела что-то сказать, но Валорум не дал ей такой возможности.

— Хотя я спрашиваю себя, а не замешаны ли в этом определенные сенаторы. Те, кто предпочел бы увидеть меня опозоренным, нежели просто лишенным полномочий.

Ади пришла к нему в офис в здании Сената, который стал теперь местом многозначительных перешептываний и намеков. Дух Сената изменился — и Валорум считал себя в ответе за это.

— Это только вопрос времени. Вас обязательно реабилитируют, — попыталась заверить она его.

Он покачал головой.

— Немногие хотят, чтобы моя честь была восстановлена. И пресса — меньше всех. А поскольку террорист Хавак мертв, некому засвидетельствовать, что Торговая Федерация не пыталась меня подкупить.

— Если бы это было так, зачем бы тогда вам так стараться обложить налогами торговые маршруты? Налог сам по себе есть доказательство вашей честности.

Слабая улыбка Валорума выдала всю безнадежность, которую он сейчас ощущал.

— У моих оппонентов есть объяснение. Чтобы компенсировать налог, доходы с него, которые будут направлены на развитие внешних систем, будут переправлены в глубокие карманы мантий неймодианцев.

— Это все только гипотезы, — сказала Ади. — Они рухнут.

Но Валорум вряд ли слышал ее.

— Меня не волнуют, что говорят они обо мне лично. Но теперь все, чего мне удалось добиться в Сенате, висит на волоске. Меня заставили принять Мас Амедду, который так помешан на регламенте, что никакой новый закон не пройдет. На свет появилось еще больше комиссий и комитетов, а вместе с ними — и новые возможности для взяточничества и коррупции.

Валорум надолго замолчал, горестно покачивая головой.

— Убийства на Эриаду и нынешний скандал будут иметь далеко идущие последствия. Мне уже сейчас ясно, что джедаев нельзя будет привлечь к разрешению торговых споров без специального разрешения Сената. Но хуже всего то, какую плохую услугу я оказал Республике. На первых лиц государства смотрят все сограждане — даже если истинная роль не является решающей. Я ищу причины и пути коррупции и не могу понять, в чем моя вина. Неужели я выкинул из памяти все сделки, которые я заключал с темными личностями? Неужели я выкинул из памяти, что я и сам брал взятки?

Он поставил локти на стол и сжал виски, опустил голову.

— Прошлой ночью мне приснился ужасный сон. Наверное, это скорее отражение моего прошлого, чем предвидение будущего. Мне снилось, что меня со всех сторон осаждают какие-то призрачные армии, разные духи. Что-то тянулось ко мне из темноты, чтобы схватить меня мертвой хваткой и раздавить.

— Это ужасно, но это ведь всего лишь сон, — сказала Ади. — Не видение.