Я подумал - нелепая мысль, - что несколько японок выследили нас и теперь крадут мое вооружение. Прыгнул в кусты и оказался лицом к лицу с существом, похожим на гигантского паука или краба. Черное в тусклом освещении, высотой в метр в плечах, хотя панцирь вдвое шире. Две огромных клешни толщиной с мое туловище. И в каждой клешне по небольшому кусту. Существо размахивало ими, словно преграждая мне дорогу. Мягким женским голосом оно произнесло: "Кто здесь? Кто здесь?" И, по-прежнему держа перед собой кусты, попятилось к ручью.

Их были десятки, этих гигантских крабов, все они держали перед собой в клешнях кусты и говорили "Кто здесь?", пятясь к воде.

Я так удивился, что застыл неподвижно. У каждого краба у основания мандибул есть орган, состоящий из нескольких трубок, и из них исходит голос. Последним крабам я крикнул:

- Анжело! - Они повторили: "Анжело! Анжело!" и с берега ушли в воду.

Детали защитного костюма были разбросаны вокруг. Гигантские крабы растащили их. Я собрал их и пошел к лагерю. Абрайра не спала, она сидела в пасти черепа. Я рассказал ей о гигантских крабах.

- Японцы называют их manesuru onna - "дразнящие женщины", - сказала Абрайра. - Они часто встречаются вблизи рек. - Она несколько секунд смотрела на меня. Я все еще не высох от купания и был грязен от ходьбы по лесу. Она спросила: - Анжело, тебе больно?

Это были первые ее мягкие слова с того времени, как я убил и изуродовал Люсио.

- Нет, - ответил я. - Просто думаю.

- У тебя были болезненные мысли. О чем?

Только несколько дней назад я говорил себе, что мне не нужно ее сочувствие, а после схватки с Люсио боялся, что потерял его. И понял, что высказываю свои глубочайшие чувства.

- Перед смертью хозяин Кейго обвинил нас в том, что мы любим убийство. И вот я думаю, прав ли он. Во время схватки с Люсио я всем сердцем хотел опустить мачете, перестать мучить его, но не мог. Люблю ли я убийство? А когда я увидел мертвых женщин за городом, подумал, что человек не может этого выдержать. Такое зрелище делает жизнь невозможной. Но я чувствую, что ожесточился. Отупел. И вот я думаю, люблю ли я убийство.

- Ребенком я постоянно подключался к сновидениям. И всегда радовался, когда хороший человек из мести убивал плохого. Теперь я понимаю, что действительно учился любить убийство. И, может, поэтому не остановился и убил Люсио. Потому что люблю убийство, потому что привык верить, что хороший человек может убить плохого без всяких последствий. Но последствия во мне. Я умираю. И думаю, это со мной сделало общество. Может, общество злое. И если оно злое, я должен уйти от него. Я чувствую необходимость бежать, как заключенный хочет бежать из тюрьмы.