— Сейчас узнаем, — заверил Фрейтаг.

Я почувствовал в Костелло необъяснимый страх, а когда он оторвал взор от дисплея, в его глазах словно метались призраки.

— Регистраторы на корме показывают что-то, по форме напоминающее трубу с большой плотностью частиц, адмирал, — с трудом проговорил он. — Оно растягивается по длине и ширине и превращается в еще большую трубу… с чрезвычайно высоким вакуумом. Включение материала большой плотности оказалось сверхвозбуждённым гелием.

На скулах Фрейтага отчетливо проступили желваки.

— Что говорят оптические сканеры?

Костелло чуть успокоился.

— Еще пару секунд — компьютер производит компенсацию, сейчас…

— Что вы там нашли? Гремучников? — нетерпеливо спросил Айзенштадт.

— Не думаю, доктор, — мрачно ответил Фрейтаг. — Эта вспышка света и радиация… это мог быть лишь инверсионный след от корабля.

Айзенштадт часто-часто заморгал.

— От корабля! — переспросил он, охваченный самым настоящим ужасом. — Вы имеете в виду, что этот корабль перемещается в нормальном пространстве?

Фрейтаг угрюмо кивнул.

— К тому же, в девяти световых годах от края Облака. — Адмирал пригляделся к дисплею. — Они летят со скоростью приблизительно десяти процентов от световой, так что им еще долгонько придется сюда добираться. Костелло, где ваши скомпенсированные данные?

— На подходе. Адмирал! О Боже!

Последнюю фразу Костелло произнес уже шепотом. Фрейтаг долго всматривался в дисплей, и чувство явного недоверия постепенно сменилось страхом.

Он медленно повернулся к Айзенштадту.

— Я ошибся, доктор, — ледяным голосом сообщил он. — В действительности, это не просто корабль, направляющийся к Солитэру. Это примерно две сотни кораблей.

Айзенштадт уставился на него.