Прокурор мальчиками не интересовался, в силу брезгливости, но девочки вызывали в нем живейший интерес, сравнимый разве что со страстью к охоте. Прокурору нравилось пострелять из двустволки и потискать живое, хихикающее, теплое, согласное на все, а главное, очень юное тело. Моральная сторона проблемы его не особенно волновала; если в силу экономических или любых других причин такой вид развлечений возможен, значит, он имеет право на существование. Тем более что власти в Египте на вопрос подростковой проституции смотрели сквозь пальцы. Законодательство, составленное с истинно восточным хитроумием, оставляло массу лазеек и давало кучу возможностей. Так что душа прокурора была спокойна. Он не нарушал закон грубо. Просто… искал обходные пути. А это, согласитесь, довольно разные вещи.

Особенно ему нравилось приглашать для развлечения одну беленькую и одну черненькую девушку. От этого сочетания прокурор шалел и называл такое действо «принципом домино».

— Люблю контрасты, — говорил он, ласково поглаживая сразу две оттопыренные попки. — Люблю контрасты!

Именно в такой позе и застали его четверо ребят, одетых по этому случаю в пустынное камуфло. Расцветка одежды особенно никого в Египте не шокировала. Как раз несколько месяцев назад какой-то псих попытался расстрелять автобус с туристами, и во всех городах было полно военных.

— Что такое? — спросил по-английски прокурор. Девочки взвизгнули и спрятались под одеяло, натянув простынку по самый нос.

— Главное, без паники, — ответил хрипло один из вошедших. — И без шума. Во избежание лишних жертв.

Другой подошел к кровати и с ласковой улыбкой натянул одеяло девочкам на головы, закрыв им, таким образом, глаза.

— С этими милашками расплатился? — поинтересовался он. — Расплатись. Нехорошо будет.

— Вы кто? — спросил прокурор и вдруг обнаружил, что голос дает фальцет. Прокашлялся. — Кто вы такие?

— Первая буква греческого алфавита какая? — с улыбкой ответил тот, что требовал расплатиться с проститутками.

— Альфа, — промямлил испуганно прокурор.

Человек в камуфляже кивнул:

— Молодец! А теперь без шума и пыли расплатись и одевайся. Сил уже нет па твои жировые складки смотреть. Противно.

— А зачем? Зачем? — Прокурор дрожащими пальцами отсчитывал купюры. Наконец, сообразив, что в таком состоянии из него никудышный счетовод, просто бросил всю пачку на тумбочку. — Куда?

— Куда-куда, — пробормотал старший. — Домой! Хватит развлекаться. Привет, немытая Россия. В Москву, в Москву. Классику читал?

— Я подданный иностранного государства.

— И с этим разберемся тоже… — успокоил его альфовец.