Скайуокер открыл рот, чтобы возразить. Подумал. Закрыл. С тех самых пор, как они вошли в пещеры, Ком Жа донимали Птенца Ветров своим пренебрежительным отношением. А сейчас малышу представился случай помочь, не подвергаясь при этом слишком серьезной опасности. Пусть летит.

— Хорошо, Птенец Ветров. Спасибо тебе.

Не нужно благодарить меня, прочирикал Ком Каэ. Я просто делаю то, что считаю правильным, чтобы помочь Джедаю Идущему По Небу, птенец смешно наклонил голову, посмотрел на спящую Мару и закончил: и его возлюбленной спутнице.

Он упорхнул вниз, а Люк так и остался сидеть с открытым ртом. «Возлюбленной спутнице», — эхом отдавалось в голове. Спутнице. Возлюбленной. Ох…

Он посмотрел на Мару. Луч походного фонарика падал на ее лицо, оставляя глубокие тени, знакомые черты казались чужими. Возлюбленной…

— Нет, — ошалело помотал головой Скайуокер.

Быть не может. Нет, ничего подобного. Ну то есть ему, конечно, нравилась Мара. Очень нравилась, чего скрывать. Она была сметлива и находчива, а эта ее вечная ирония по отношению к его персоне была ему даже по душе — по контрасту с суеверным страхом, которые многие стали испытывать при встрече с ним в последнее время. Они через многое прошли вместе, и сам Люк, и Хэн с Лейей доверяли ей даже в смутные времена, когда все остальные в правительстве Новой Республики считали ее неблагонадежной.

И, наверное, самое главное — она была очень восприимчива к Силе, она была способна понимать, что он думает и чувствует, так глубоко, как никогда не смогут понять ни Хэн, ни Лейя.

Но он просто не мог любить ее. Не имел права так рисковать. Каждый раз, когда он позволял себе почувствовать столь глубокую привязанность к женщине, обязательно случалось что-нибудь ужасное. Гаэриэль предпочла ему имперского офицера, вышла замуж, была счастливой и любимой женой, потеряла мужа и совсем недавно погибла сама. Каллиста утратила способности чувствовать и направлять Силу, и в конце концов покинула Скайуокера, решив жить своей жизнью. Несмотря на то что список его несчастных любовей состоял всего из двух пунктов, Люку казалось, что эти несчастья будут преследовать его вечно.

Но если теория Мары верна, все это происходило, когда на нем еще сказывалось пагубное влияние темной стороны. Может, теперь все изменилось? Могло ли все измениться?

Он упрямо покачал головой. Нет. Сколько ни упражняйся в логике, сколько ни изобретай довод за доводом, один разумнее другого, — нельзя. Нельзя позволить себе снова с головой отдаться чувству. Сейчас — нельзя. С Марой…

Потому что за спиной тенью стояло видение, которое посетило его месяц назад на Тиерфоне. Хэн и Лейя во власти разбушевавшейся толпы. Ведж, Корран и весь Разбойный эскадрон в горниле боя. Тогда он увидел и самого себя на галерее Цейянсия — где он потом побывал и в результате встретился с Талоном Каррде и узнал о том, что Мара попала в беду. Тогда же он видел и Мару. Она неподвижно лежала на воде, а вокруг были отвесные скалы. Ее глаза были закрыты, ноги и руки безвольно опущены в воду. Как если бы она была мертва.