Он невинно захлопал глазками. И скорчил слишком уж изумленную рожу.

— Странно. А помнится, не так давно ты не могла дождаться, чтобы передать мне некоторые избранные мысли.

Мара поморщилась.

— Этим утром прошлые ошибки кажутся смешными, верно?

Скайуокер посерьезнел.

— Нет, это не смешно. Мы просто учимся признавать их, делать выводы и двигаться дальше. Знаешь, за эти пять дней у меня было много времени, чтобы все обдумать.

— И как? Додумался до чего-нибудь умного?

Люк посмотрел ей прямо в глаза.

— Я знаю, почему ты не перешла на темную сторону, — сказал он. — И почему ты все еще не достигла пределов своих возможностей контролировать Силу.

Мара откусила еще кусочек, устроилась поудобнее, прислонившись спиной к стене.

— Я слушаю тебя очень внимательно, — полушутя сказала она, хотя на самом деле была настроена вовсе не так легкомысленно, как пыталась показать.

— Суть темной стороны — себялюбие, — заявил Скайуокер. — Когда ты и твои собственные желания становятся для тебя важнее всего во вселенной.

Mapa кивнула.

— Ну, это-то и так понятно.

— Разгадка в том, что когда ты работала на Императора, ты никогда и ничего не делала ради себя, — сказал Люк. — Это было служение — хотя бы и эгоистичным целям Палпатина. А служение другим — и есть стезя джедая.

Мара обдумала это рассуждение.

— Нет, — она покачала головой. — Нет, это неправильно. Служение злу есть само по себе зло. А из твоего утверждения следует, что творить зло — еще не есть зло, если ты действуешь из благих побуждений. Это чушь.

— Согласен, — кивнул Люк. — Но я говорил вовсе не это. Многое из того, что ты делала, конечно, было неправильно. Но поскольку ты делала это не по личным мотивам, это не привело тебя на темную сторону.

Мара сердито уставилась на полуобъеденное крылышко, словно это оно было во всем виновато.

— Я понимаю, в чем разница, — сказала она. — Но все равно мне это не нравится.