Глава 20
Глава 20
Солнце плясало над водой. Вертолет перепрыгнул через седловину хребта, и вокруг внезапно стало ярко, ослепительно сине, будто летели сквозь языки голубого холодного пламени. Извилистой, втиснутой в осыпи лентой лежал под ногами Сарез — длинный, невероятно глубокий, чистый.
Столетие назад его родило землетрясение, столкнувшее в узкое ущелье целую гору. Километровая гора каменного крошева похоронила под собой кишлак Сарез и задержала воду Мургаба, собрав за годы миллионы тонн ее в огромной яме. Пока империя была сильной, на Сарезе держали метеостанцию. Следили за тем, не размывает ли вода завал. Начали следить еще во времена империи. Подавались даже проекты: взорвать его, спустить воду, пока она не прорвалась сама и не покатилась чудовищным селем вниз, сметая кишлаки и города на своем пути. Но с годами уровень воды стабилизировался, излишки фильтровались через завал, и километром ниже из-под камней выбились мощные ключи, сливавшиеся в полноводную реку. Тогда проекты со взрывами позабыли и принялись обдумывать, как, в случае надобности, завал укрепить. На станцию каждый год приезжали из обеих столиц геологи, климатологи и лимнологи, лазить, замерять и осматривать, даже бурить завал, изучая его структуру. С развалом империи ее наука села на голодный паек. У институтов не стало денег даже на горячую воду зимой, не то что на поддержание станций за пять тысяч километров, в чужом высокогорье. А местным властям было не до того. Слабы они были, и тлела вокруг война, угрожая в любой момент смести всякую видимость власти. Границу со страной вечной войны, с Афганистаном, по-прежнему держали имперские солдаты. Но их было немного, и они не любили оглядываться.
Высокогорные, разбросанные по всему Памиру станции и базы, уникальные, рассчитанные на десятимесячные зимы, укрытые от лавин и паводков, обустраивавшиеся полвека, запустели. Но иногда у них появлялись новые хозяева, безразличные к анемометрам и осциллоскопам. Желающие отсидеться в труднодоступных горных закутках. Прятать и прятаться. Ждать своего часа.
Люди хаджи Ибрагима пришли на Сарез давно, через пару лет после того, как станцию перестали снабжать, и даже техник, живший на станции все время и коротавший зимы у бочки со спиртом, сбежал вниз. Хаджи без труда добился у местных властей разрешения назначить на все станционные должности своих людей и даже поддерживал видимость научной работы. По-прежнему велись записи, и снимались показания, и приезжали пару раз, оплаченные хаджи, экспедиции из Петербурга и Новосибирска. А попутно люди хаджи облазили — и пристреляли — окрестности, оборудовали на завале, на склонах и под ними, несколько пулеметных гнезд и с немалым трудом, наняв у двести первой дивизии транспортный вертолет, притащили и установили дальнобойный зенитный «град». Закрытая озером, зажатая крутыми, труднопроходимыми склонами, метеостанция на Сарезе была крепостью.