Рахим подождал еще немного. Положил трубку. Вышел из дома и сказал Каримжону, лежавшему на крыше со снайперской винтовкой в руках:

— Все, хватит. Отбой. Пошли пить чай.

— Уйдет он, — сказал Каримжон. — Спихнул уже. Мотор теперь заводит. Смотри.

— А куда ему деться? — Рахим пожал плечами. — Пошли.

Вода была невероятно прозрачной. Упавший вниз, сжавшийся, обжигающий холодом кусок неба. Там, далеко внизу, собиралась аквамариновая тень. Постепенно густела, растворяла взгляд. Чистая, холодная вода. Мертвая. В ней не живут даже водоросли.

Ветер стих. Устал добираться на середину. Вокруг так тихо. Ни голосов, ни птиц. Толкавший лодку дряхлый мотор заглох, и вода остановила ее, перестала плескать в борта. Хорошо.

Юс выпрямился. Посмотрел назад. Станция уже едва различалась. Рассыпанные по берегу камешки. Может, и вправду камешки. Солнце жжет щеки.

— Вот мы и прибыли, — прошептал Юс. — Слышишь, крылатый? Спасибо. Я и не думал, что доберусь. Спасибо.

Над ровным зеркалом воды плясали блики. Щурясь, Юс отвязал проволоку, обвивавшую его запястье. Раскрыл чемоданчик. Повернул тумблер, отжал тугую красную кнопку. Аккуратно уложил в выем свернутую проволоку. Закрыл крышку, защелкнул.

Чемодан долго уходил вниз. Ровно, не кувыркаясь, уменьшаясь постепенно, обволакиваясь аквамарином. Потом исчез.

Юс размял затекшие кисти. Потянул за шнур стартера. Мотор зачихал. Юс уселся рядом, прикрывая глаза рукой от жаркого синего блеска. И развернул нос лодки туда, где скалы растворялись в синем блеске, — на север.

Усталость навалилась внезапно — как просевший от ветхости потолок. И с ней — голод. Они будто отстали, не угнавшись за вертолетом, а теперь перевалили через хребет, нашли, углядели с высоты и побежали вниз, к нему. Юс сперва попробовал усидеть у мотора, опустившись на дно лодки, на измазанную маслом мокрую ветошь. Мотор тарахтел, чихал над ухом. Болели щеки и лоб. Юс потрогал их пальцем. Конечно. Солнце — и на перевале, и здесь. Облезет. Если успеет. Суставы ныли так, будто туда насыпали толченого стекла. Невозможно. Юс пошевелил доску сиденья. Снял, уложил на дно лодки. Лег на нее, закрыв лицо рукой.

Он не слышал, как закашлял и, выплюнув струю дыма, заглох мотор. Как прилетевший с востока ветер развернул лодку и медленно потащил, покачивая на мелкой волне. Как, мерно гудя, поднялся со станции и пошел над озером вертолет, как завис над лодкой. Как опасливо и медленно, озираясь, спустился по веревочному трапу пристегнутый к вертолету за обвязку Рахим и, спрыгнув в лодку, упал на колени. Встал, зашипев от боли, и, вытянув из кармана шприц-пистолет, прижал его к шее Юса.